Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Испанцы были склонны считать этих дезертиров передовым отрядом португальцев, систематически продвигавшихся на их территории. Один губернатор, явно преувеличивая, сообщил, что вскоре может появиться угроза даже Потоси. Другой более здраво утверждал, что если не удастся удержать Сакраменто, то португальцы вскоре установят прочные связи со своими поселениями в Южной Бразилии. Несмотря на все жалобы на португальскую агрессию в 1716–1735 гг., испанцы в Буэнос-Айресе не слишком-то много сделали, чтобы остановить своих соперников. Возможно, потому, что контрабандная торговля была большим искушением, и потому, что они полагали, что, если дело дойдет до выяснения отношений, они смогут взять колонию Сакраменто так же легко, как это было в 1680 г. Как бы то ни было, они удовлетворились письменными протестами, изредка терроризируя португальцев с помощью индейцев из иезуитских резерваций Уругвая. Не сумев воспрепятствовать довольно слабой попытке португальцев утвердиться в Монтевидео в 1724 г., испанцы продолжили реализацию своего плана по созданию там собственной колонии. Они перевозили туда крестьянские семьи с Канарских островов.

Португальское правительство часто заявляло протест королевскому двору в Мадриде в связи с, как оно называло, испанской агрессией против колонии Сакраменто, но не получало ответа. Как заметил один из португальских послов, было бы легче убедить испанское правительство отменить инквизицию, чем «позволить любому народу Европы и, в частности, португальцам захватить хоть один фут земли в Америке». По другому поводу ведущий испанский государственный деятель заявил, что потеря Сакраменто была большим ударом для испанской короны, чем потеря Гибралтара. Португальское правительство продолжало все так же упорно отстаивать свое право на это поселение. Если даже влиятельные люди, за исключением герцога Кадавала, считали Сакраменто скорее обузой, чем приобретением, и готовы были обменять его на какое-либо иное место в Америке или Европе, то Жуан V был иного мнения. В 1720 г. он уверял нового губернатора колонии, что «твердыня Сакраменто настолько важна для его королевства, что он не обменяет ее ни на что другое, даже самое ценное, что кастильцы могут предложить ему».

Столкновение было неизбежным, и оно произошло в 1735 г. В результате разрыва дипломатических отношений между Португалией и Испанией, причиной которого был незначительный инцидент, к которому оказались причастны лакеи португальского посольства в Мадриде, губернатор Буэнос-Айреса получил приказ взять Сакраменто силой. Он без труда опустошил плодородные и возделанные земли, но, хотя укрепления находились далеко не в лучшем состоянии, португальцы в сентябре 1735 г. стойко держали оборону под командованием своего губернатора дона Антониу Педру де Вашконселуша, вдохновлявшего подчиненных своим примером. В ответ на его настоятельный призыв о помощи в течение нескольких следующих месяцев прибыли подкрепления из Бразилии – из Рио-де-Жанейро, Баии и Пернамбуку. Удачная вылазка в октябре 1736 г. позволила отбросить испанских солдат и индейцев от иезуитских редукций. Несмотря на ряд бессистемных военных операций, имевших место на протяжении следующего года, создать реальную угрозу для колонии испанцам так и не удалось. Жуан V был сильно разочарован, не получив активной поддержки от Англии в это кризисное время. После длительных переговоров дипломатов в Париже в марте 1737 г. было заключено перемирие. Военные действия в Америке были прекращены, и было восстановлено статус-кво. Португальцы вскоре возобновили торговлю и приступили вновь к разведению скота в Сакраменто, но не смогли или не захотели развивать и дальше сельское хозяйство, благодаря которому колония была столь привлекательным местом до 1735 г.

Урон, нанесенный хозяйству колонии войной 1735–1737 гг., был частично компенсирован развитием острова Санта-Катарина, который начали осваивать в 1740 гг. Этот плодородный и важный в стратегическом отношении остров обратил на себя внимание уроженцев Сан-Паулу, небольшой отряд которых высадился здесь впервые в 1662 г. и расположился у Дестерру. Десять лет спустя это поселение было разрушено пиратами. Но выжившие поселенцы и их потомки приобрели завидную репутацию дружественных и гостеприимных хозяев, принимавших у себя команды иностранных судов, которые запасались здесь продовольствием и водой. «Моряки этих кораблей имели потребность только в продовольствии, запасов которого у местного населения было в избытке. Но оно испытывало потребность в одежде (зачастую жители острова выказывали презрительное отношение к деньгам и отказывались брать их). Моряки отдавали им одежду в обмен на продовольствие, обеим сторонам это было выгодно. Их губернатор не имел ни власти, ни желания препятствовать этому или облагать их налогом».