Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Во французском рассказе о Рио-де-Жанейро 1748 г. упоминалось, что бразильский флот отправлялся из Лиссабона в свое ежегодное плавание в сентябре или октябре и заходил последовательно в порты Ресифи, Салвадора и Рио-де-Жанейро. В обратный путь корабли выходили в декабре или январе. Три флота отплывали из залива Всех Святых, груженные золотом и алмазами, сахаром, табаком, хлопком. Следовало бы добавить к этому списку такие важные экспортные товары Бразилии, как кожи, красильное дерево и твердая древесина. Везли также сборные дома, которые собирались на месте в Лиссабоне. В свою очередь, из Португалии в колонию доставляли особый строительный камень-известняк (pedra-lioz),

из которого строили церкви и общественные здания в Байе.

Следует уточнить, что редко соблюдалось время отплытия бразильских флотов из Лиссабона и Бразилии. После указа 1690 г. сроки отплытия менялись неоднократно. В указе содержалось требование, чтобы флот выходил из португальских портов в период с 15 декабря по 20 января, а из бразильских – с конца мая до 20 июля. Граф Сабугоза в 1729 г. заметил, что бразильские «летние месяцы» – ноябрь, декабрь и январь – это наилучшее время года для погрузки товаров на корабли в бразильских портах, чтобы затем отплыть в Португалию при отличной погоде в начале февраля. Тогда флот обязательно прибывал в Лиссабон к 10 мая. Однако вице-король в своем письме королю тремя годами позже сообщал, что капитаны торговых судов и королевских военных кораблей выходят в море, только когда им это выгодно, руководствуясь своими торговыми и личными интересами. В итоге корабли отплывали отдельными отрядами, а не в составе флота, и в сопровождении конвоя. Система конвоев, которая появилась в кризисное время войны с голландцами в 1649 г., всегда действовала безотказно. В 1765 г. ее окончательно отменил маркиз Помбал, к большому облегчению купцов и капитанов по обеим сторонам Атлантики.

Было еще одно распоряжение короля, которое не всегда строго соблюдалось. Все золото, экспортируемое из Бразилии, будь то в виде монет, слитков, золотого песка, сусального золота или драгоценностей и украшений, должны были паковать в ящики (или сейфы) и передавать на борт военных кораблей конвоя, но ни в коем случае нельзя было перевозить золото на торговых судах. То же самое правило касалось алмазов и драгоценных камней, и за перевозку этих ценностей необходимо было платить дополнительный налог в 1 процент. Капитанам военных кораблей был дан приказ предоставлять пассажирам необходимую тару для перевозки принадлежавших им золотых и серебряных ценностей. Эти предметы сортировались в зависимости от их оценки и упаковывались в деревянные ящики в присутствии трех свидетелей. По прибытии в Лиссабон золото отправляли на монетный двор для чеканки монет, при этом владельцам золота выплачивали наличными деньгами его рыночную стоимость. Исключение делалось для пассажиров кораблей, которые направлялись на Мадейру и Азорские острова. За товары, экспортируемые в Бразилию с этих островов в Атлантическом океане, платили золотой монетой. Золото из Мараньяна не облагалось налогом в 1 процент, но оно также поставлялось на монетный двор.

Контрабандная торговля золотом в больших масштабах продолжалась, несмотря на все принятые законы. Наиболее репрессивные из них применялись против многочисленных ювелиров и мастеров золотых дел в Бразилии в первой половине XVIII столетия. Согласно королевскому указу 1698 г., только двоим из трех ювелиров давали возможность вести свои дела в Рио-де-Жанейро. Давление, оказываемое на работников этой профессии, постепенно распространилось на всю Бразилию. Тяжелее всего была участь золотых дел мастеров в Минас-Жерайсе. Их обвиняли в том, что они помогали своим клиентам избегать уплаты пошлины кинту на золото. С целью избежать этого они якобы делали из него различные украшения или изготавливали столовые приборы – золотые ножи, вилки и ложки. Мастеров также обвиняли в подделке золотых монет и слитков и даже в переплавке их в другие предметы. В феврале 1719 г. королевским указом изгонялись все мастера золотых дел из Минас-Жерайса, и впредь всем, занимавшимся этим ремеслом, запрещалось появляться в капитании. Это распоряжение повторно подтвердили официально 11 лет спустя, и мастерам золотых дел в других капитаниях приходилось отныне работать в условиях строгих ограничений.