Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Поскольку правительство никак не могло установить полный контроль над территорией Минас-Жерайса на протяжении более десяти лет, власти Баии и Рио-де-Жанейро попытались решить эту проблему самостоятельно. Они ограничили доступ в этот регион и начали патрулировать ведущие туда дороги. Но в итоге добились лишь незначительного успеха. К строительству нового и, как надеялись, более короткого пути к золотым приискам, который начинался в капитании Эспириту-Санту, приступили в 1700 г. Однако два года спустя по велению короля работы были остановлены. Власти посчитали, что чем меньше дорог будет вести в этот регион, тем легче будет наблюдать за ними. Во исполнение этого решения в феврале 1701 г. был принят королевский указ о закрытии дороги, шедшей параллельно реке Сан-Франсиску. И это несмотря на то, что по ней шли основные грузы в лагеря старателей. Еще одну ограничительную меру в 1701 г. предложил дон Жуан де Ленкаштре, согласно которой никому не разрешалось находиться в местах золотодобычи без паспорта, подписанного генерал-губернатором в Байе или губернаторами Рио-де-Жанейро и Пернамбуку. Эти паспорта, что было немаловажно, должны были выдаваться только доверенным лицам. Однако на деле эта мера не оправдала себя.

На бесполезность этих ограничений указывалось властям не раз. Что касалось «старой дороги», которая проходила через пересеченную и густо поросшую лесом местность, то на ней было легко избежать встречи с солдатскими постами, «даже если их было там словно деревьев в лесу». Попытка закрыть маршрут вдоль реки Сан-Франсиску была глупой затеей, поскольку старатели не могли обойтись без мяса в своем рационе, которое доставлялось по этой дороге. Чиновники Сан-Паулу, выполнявшие распоряжение конфисковывать стада скота, которые перегонялись в Минас-Жерайс с севера, заставляли фермеров осуществлять необходимые поставки. Рабов, соль, муку, железные орудия труда и другую продукцию было дешевле импортировать из Баии, чем из Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро не только потому, что по реке было удобнее доставлять все необходимые товары. Дело было в другом: южные капитании производили достаточно для собственного потребления. Фермеры и купцы Баии равным образом игнорировали этот запрет, потому что могли продать свой скот в Минас-Жерайсе значительно дороже, чем в прибрежных городах. Там за одного быка давали от 3 до 5 ойтавас[10] золота, в Минас-Жерайсе – от 15 до 30 ойтавас. В итоге скот гнали из отдаленных районов на побережье, иногда на это уходило больше года, в то время как стада из областей в среднем течении Сан-Франсиску доходили до Минас-Жерайса за месяц или шесть недель.

Кроме экономических обстоятельств большое значение имел человеческий фактор, который превращал ни во что все эти письменные запрещения. Уроженцы Сан-Паулу и погонщики рогатого скота чувствовали себя в буше как дома. Могущественные местные жители Сан-Паулу и богатые фермеры, опираясь на отряды наемников и вооруженных рабов, вели себя подобно независимым царькам, «оскорбляли высокопоставленных персон, не обращая внимания ни на человеческие, ни на божественные законы». Большинство вновь прибывших эмигрантов из Португалии были людьми того же склада, которые не останавливаются ни перед чем. Они легко подкупали и держали в страхе плохо оплачиваемых колониальных чиновников. Горный кодекс, принятый в 1702 г., разрешал пригонять скот в этот горнорудный район по этому маршруту, но запрещал все остальные формы транзита, торговли и транспорта. При этих условиях закрытие этого пути было не более чем фарсом, и власти Баии признали это в переписке с Лиссабоном.

Предпринимаемые усилия ограничить количество прибывающих в Минас-Жерайс чернокожих рабов окончились ничем. В январе 1701 г. был издан королевский указ, согласно которому могли быть привезены только две сотни рабов в год из Западной Африки через Рио-де-Жанейро для работы на приисках. На рынках рабов в Бразилии теперь запрещалось продавать рабов старателям. Это ограничение было снято другим указом в марте 1709 г., но из-за протеста плантаторов двумя годами позже снова был пересмотрен. Указ, принятый в феврале 1711 г., запрещал продажу негров-рабов, занятых в сельском хозяйстве, для использования их на приисках и в шахтах. Исключение делалось только для тех, кто «по причине их извращенного характера изначально не подходил для работы на сахарных заводах и плантациях». Этой оговоркой рабовладельцы воспользовались в полной мере, несмотря на угрозу серьезного наказания для нарушителей буквы и духа этого указа. В 1703 г. королевским указом была определена ежегодная квота на завоз африканских рабов: 1200 душ для Рио-де-Жанейро, 1300 – для Пернамбуку. Все, что оставалось, предназначалось для Баии, при этом сохранялся существующий лимит в 200 рабов для их реэкспорта в Минас-Жерайс. Этот указ также остался мертвой буквой, и система квот была окончательно упразднена в 1715 г.