Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Высокие цены, которые давали за рабов старатели, поселенцы и торговцы в Минас-Жерайсе, отразились на работорговле с Гвинеей. Губернатор Рио-де-Жанейро в 1703 г. жаловался, что жители южных капитаний, будучи не в состоянии получить достаточно рабов из Анголы, на протяжении нескольких лет отправляли корабли из Рио и Сантуса для покупки рабов на Гвинейском побережье. Наряду с рабами покупали табак, ром, золотой песок и слитки, за которые не платили королевский налог. Он признавал, что единственным средством для искоренения этой контрабандной торговли было ввести запрет на всю навигацию между Гвинеей и южными портами Бразилии. Все усилия прекратить эту широкомасштабную контрабанду табака провалились, хотя груз имел большие размеры, которые было трудно скрыть. С другой стороны, золото было спрятать гораздо легче, «и, несмотря на самые тщательные обыски, никак не возможно помешать людям провозить контрабандное золото в любом количестве». Разумеется, королевские чиновники не разделяли подобный пессимизм генерал-губернатора Бразилии дона Родриго да Кошта, но дальнейшее развитие событий показало, что он был во многом прав.

Бразильцы вели контрабандную торговлю золотом и рабами с англичанами и голландцами в основном на побережье Гвинейского залива. В то же время голландцы часто брали на абордаж бразильские невольничьи корабли и грабили их. В других случаях судовладельцы клятвенно заявляли, что их заставили продать рабов против их воли, но чаще всего это был тайный сговор. Нападения голландцев беспокоили короля Ардры, и он намеревался просить португальцев построить укрепленную факторию в его городе Уида (современный Бенин). Вначале королевские власти склонялись принять это заманчивое предложение. Некоторые купцы Баии даже предлагали свои услуги. Они обещали построить и поддерживать форт за свои деньги при условии, что им будет позволено основать компанию, имеющую монопольное право на торговлю рабами с Гвинеей. Поразмыслив, корона отвергла это предложение и приняла решение договориться с голландцами о компенсации ущерба через дипломатические каналы.

В 1711 г. королевские власти, постоянно озабоченные вопросом пополнения казны и поиском новых источников дохода, ввели дополнительный налог на африканских рабов, которых предназначали для работ на приисках. Налог на рабов из Анголы был выше, чем на рабов из Гвинеи. Комментируя это решение три года спустя, генерал-губернатор в Байе заявил, что эта оценка основывалась на ошибочной предпосылке. Опытным путем было доказано, что рабы из суданских племен в Гвинее более сильные и лучшие работники, чем банту из Анголы. Поэтому за первых платят больше, особенно в Минас-Жерайсе. Генерал-губернатор принял решение внести изменения в закон 1711 г. и установил единую ставку в 4,5 милрейса за одного раба для всех ввозимых чернокожих рабов, независимо от их происхождения. Цель была избежать возможных ошибок и незаконных сделок при оценке рабочей силы.

Эти законодательные акты и подобные им постановления, на рассмотрение которых здесь нет места, не смогли предотвратить притока рабов всякого рода в Минас-Жерайс, включая тысячи чернокожих рабов, в которых остро нуждались на прибрежных плантациях. Ничего подобного не случалось прежде, и ничего подобного не видели в дальнейшем вплоть до 1849 г., когда началась золотая лихорадка в Калифорнии. Единственно, что сдерживало приток все новых рабов, – это невозможность прокормить их. Бесплодные почвы делали невозможным увеличение производства продовольствия. Один из первопроходцев вспоминал в старости, как первые переселенцы-оптимисты отправлялись в путешествие, длившееся порой месяц и больше, в золотодобывающие районы, не взяв с собой вообще никакой провизии. Многие умирали в пути от плохого питания и голода, так и не достигнув места назначения. Бывало и так, что голодный путник убивал своего товарища за горсть маиса. Антонил описывал похожую картину, когда писал: «Так как земля, дающая золото, крайне бесплодна и не рождает ничего, что потребно человеку… люди страдали от недостатка продовольствия. И нередко находили мертвеца с зажатым в руке початком кукурузы, поскольку не было у него иного пропитания».