Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Во время посещения горнодобывающего района Артур де Са назначил несколько чиновников, чтобы они следили за тем, как соблюдаются интересы короны при сборе королевского налога кинтос, выставляли на аукцион участки и конфисковывали контрабандные товары, перевозимые по реке Сан-Франсиску. Среди этих чиновников был Мануэл де Борба Гату, первопроходец и уроженец Сан-Паулу, которого возненавидели контрабандисты. Он конфисковывал товары, которые привозили из Баии, переводил вырученные суммы в золоте в королевское казначейство в Рио-де-Жанейро, так же как и денежные поступления от продажи участков короны. Общие сборы от этих источников дохода благодаря усилиям де Борба превысили восемь арроб[12] золота, и это было первое золото, которое король получил с этих приисков.

Множество состояний было сколочено и растрачено в те давние золотые дни. Вообще, предприниматели, которые преуспели, обогатились не только за счет золота. Они также занимались торговлей, производством сельскохозяйственной продукции и работорговлей. Их видным представителем был Франсишку ду Амарал, который, по мнению Антонила, был самым богатым человеком в Минас-Жерайсе в 1709 г. Его состояние превышало 50 арроб золота. Как и во время калифорнийской, австралийской и южноафриканской золотой лихорадок, удачливые старатели платили за все большие деньги и тратили их самым экстравагантным образом. Антонил пишет: «Те старатели, которые стали богачами, вели себя высокомерно и надменно. Их окружали банды головорезов, готовых совершить любое насилие и осуществить самую ужасную месть, не испытывая никакого страха перед законом. Они проматывали золото в игорных домах и тратили его на ненужные предметы роскоши. К примеру, они могли заплатить тысячу крузадо негру-музыканту и вдвое больше мулатке-проститутке, чтобы продолжать и дальше бесстыдно грешить с ней».

Не только мирян развращала auri sacra fames[13]. В переписке между губернаторами Баии и Рио-де-Жанейро с Лиссабоном содержится длинный перечень жалоб на монахов-вероотступников и «недостойных клириков» (clerigos maus), которых можно было часто встретить на приисках. Они были печально известны тем, что вели безнравственный образ жизни, мошенничали при сборе королевского налога, активно участвовали в контрабандной торговле. Они первыми сочинили «вредоносную теорию, что не нужно требовать возмещения украденных при сборе королевской пошлины денег, потому что, когда преступление будет раскрыто, обязательно последует административное наказание». Церковный иммунитет позволял священникам и монахам избегать досмотра на дорожных контрольных постах. Одним из их любимых приемов было прятать контрабандный золотой песок в полое место внутри деревянных образов святых, их называли santinhos de pau occo. Десять лет спустя после начала золотой лихорадки, в 1705 г., было признано, что ни один священник в Минас-Жерайсе не проявил интереса к религиозным нуждам людей. Ситуация настолько ухудшилась, что спустя шесть лет корона пошла на беспрецедентный шаг. Было запрещено служить не только тем монахам, которые не имели на это разрешения, но и запрещалось учреждать в Минас-Жерайсе монашеские ордена. Еще одна категория людей, которая доставляла беспокойство властям, – это дезертиры из гарнизонов Баии, Рио-де-Жанейро и Сакраменто. Они бежали в таком количестве на прииски, что безопасность в портах была серьезно подорвана.

Золотая лихорадка, обрушившаяся на Минас-Жерайс, еще больше разрушила шаткую структуру ценообразования Атлантической империи Португалии. Цены на товары первой необходимости и на предметы роскоши во многих лагерях старателей и поселениях были слишком высоки, и все указывало на то, что стоимость любых товаров, рабов и продуктов питания будет расти и впредь, независимо от внешних факторов. Это вело к дефициту товаров на рынках и к их дальнейшему подорожанию, при этом административные меры контроля успеха не имели. Ремесленники искали более доходную работу в горной отрасли, и это, в свою очередь, вело к увеличению стоимости основных услуг в остальной Бразилии. В январе 1703 г., например, в муниципальный совет Сан-Паулу поступила жалоба горожан, что «портные и сапожники берут непомерно дорого за свою работу». Владельцы крупного рогатого скота отказывались поставлять на местный рынок мясо, предпочитая гнать скот на продажу в Минас-Жерайс. Несмотря на то что он приходил туда уже истощенным, они устанавливали на него высокие цены. В сентябре 1702 г. губернатор Рио жаловался, что город оказался без достаточного запаса мяса и муки. Объяснялось это тем, что основные поставщики этих продуктов уехали в Минас-Жерайс.