Про бабушку Веру мне рассказали в фонде «Старость в радость». Несколько лет назад долгожительницу ограбили. Новость разлетелась в СМИ, и девочки из фонда решили помочь: собрали деньги, купили стиральную машину и плиту, заменили окно.
По пути к Вере я размышляю, стоит ли ворошить неприятные воспоминания о произошедшем недавно событии и тех, о которых мне только предстояло узнать. В зрелом возрасте мы все реже живем настоящим и все больше погружаемся в прошлое. Воспоминания становятся для нас новой реальностью, но со временем они приобретают неожиданные акценты, а иные и вовсе становятся фантомными. Мы задаемся вопросами: «А со мной ли это было? Может, и не со мной вовсе?» Старое притупляется. Даже самые болезненные и тяжелые воспоминания становятся историей, с годами они перестают нас мучить, правда, при одном условии – если эти раны не бередить. Но без них летопись столетней жизни будет неполной, поэтому мне хотелось, чтобы долгожительница рассказала обо всем. Как бы ни было горько, они – часть ее прошлого. Но долго на этом постараюсь не задерживаться, чтобы не вгонять Веру и читателей в уныние. Давайте извлекать уроки из чужого опыта и думать о хорошем, что бы ни поведала нам бабушка.
– Произошло это вот как, – начинает свой рассказ Вера. – Накануне того злополучного дня мне позвонили якобы из совета ветеранов, сообщили, что придут завтра, мол, нужно подписать какие-то бумаги на выплаты. Сомнений, что это социальные работники, у меня не было. Ко мне не раз приходили, ведь я участница обороны, ветеран. В назначенный день в дверь постучали две женщины. По странному совпадению в тот же день я получила пенсию. Хранила деньги по старинке – под бельем в платяном шкафу… Сначала мы все вместе находились в комнате, но одна из женщин попросила воды, и я отвела ее на кухню. Потом только поняла, что она меня отвлекала, пока вторая искала деньги. Пропажи хватилась только к вечеру. Сумма немаленькая была, забрали они, помимо пенсии, и все мои накопления. Понимаешь, такой возраст, в любой момент Господь прибрать может, вот я и складывала, чтобы племяннице было на что хоронить. Неприятно, конечно, но переживала недолго.
Мне до глубины души обидно за бабушку. Это насколько бессовестным нужно быть, чтобы обидеть человека, который прошел войну и дожил до стольких лет!
Человека, вызывающего уважение уже своей уникальностью, рекордом по прожитым годам. Бабушка Вера как спортсмен-марафонец, в чью дистанцию сложно поверить. Она не просто престарелая, она – ровесница века. Тем сильнее поражает людская циничность, отсутствие не только почтения к возрасту и опыту, но и вообще каких-либо ориентиров, кроме одного – денег. Воровство само по себе презренное занятие, безмерно жаль всех обманутых стариков, но Веру – больше других. Обидеть столетнюю старушку – все равно что на младенца напасть. Она ведь на своем веку испытала гораздо больше тягот, чем другие. Чем младше ребенок и чем старше старик, тем они беззащитнее. И если ловят таких мошенников, то наказывать их нужно очень строго.
В кино есть классический прием, который часто используют плохие режиссеры. Чтобы выдавить эмоции у зрителя, надо обидеть в кадре старика, ребенка или собаку. Работает безотказно. Но если в кино это всего лишь дешевый трюк, то в жизни – мерзость запредельная, жестокая и циничная. И нельзя, к сожалению, просто промотать подобный момент, можно только постараться забыть, как это сделала Вера.
– З наешь, я прожила тяжелую и несчастливую жизнь, долгие годы провела в борьбе за свой угол и кусок хлеба, пережила войну и, казалось, исчерпала уже все невзгоды, отведенные судьбой. Но не тут-то было.
Десять лет назад долгожительница упала и сломала шейку бедра. Врачи отказывались брать ее в больницу, полагая, что 93-летняя бабушка поездку не переживет. Но с помощью племянницы Вера доказала обратное: она не только не умерла, но и встала на ноги. Кости срослись, и она снова начала ходить.
– В этом мире никогда нельзя расслабляться, всегда нужно быть начеку. Даже когда тебе перевалило за сто, важно не терять бдительности. Это похоже на колодец с воротом[28], были такие в моем детстве: крутишь ручку, ведро опускается на цепи в воду, черпаешь и поднимаешь обратно. Повторяешь это механически изо дня в день, а потом кто-то тебя окликает, тяжелое ведро падает в воду, ручка вылетает у тебя из рук, и бах – на голове алеет шишка.