100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

Помню такую вот: «Ма! Ма!» Бабушка выглянула в окно, засуетилась. Это пришел местный дурачок, Митя. Безобидный мужчина без возраста, который обходил пешком деревню за деревней. Говорили, что у него есть дом и что в детстве оторвалась люлька, в которой его качали, потому он и стал таким. Местные его прозвали Митя Би-Би: он всего несколько слов мог говорить. Знакомых бабушек он называл «Ма». Они его жалели, всегда выносили ломоть хлеба. «На, Митя, ешь», – протянула ему кусок бабушка. «Фа! Ма-Фа!» – это означало «Мама, спасибо!» Им нас и пугали, если не слушались: мол, будешь мало работать, станешь как Митя, ходить попрошайничать. Но мы слушались и работали.

Вспоминаются и беззаботные дни. Не думала, что они были в детстве, но память где-то их находит: как на речку купаться ходили, в лес за грибами, за ягодами. Как играла с животными во дворе, с собаками и кошками.

Грустно слышать, что у кого-то детство прошло в постоянной работе, хоть я и понимаю, что тогда редко бывало иначе. Детей в те времена и заводили-то скорее как рабочую силу, а не как продолжение рода и объект любви. Оттого лишь приятнее звучали слова о беззаботных днях в лесу и на речке. И все-таки дети должны быть детьми, познавать лишь хорошее и прекрасное – остальное жизнь рано или поздно покажет им сама.

«Вы должны верить во что-то в своей жизни»

– Моя жизнь с самого детства была тяжелой и нeсчастливой, но все же, – слышу я, к моему удивлению, – это дар Божий. Правда, нужны силы, чтобы жить и не унывать. Я прошу Бога об этом каждый день, хоть и тяжело уже. Всегда нужно во что-то верить, без этого я бы не справилась. Считаю, что атеистов не бывает, все равно есть какая-то неведомая божественная сила, которую человек боится и к которой стремится. Вы всегда во что-то верите, вы должны верить во что-то в своей жизни, по крайней мере, это дает силы и привносит в жизнь хоть какой-то смысл.

– Вас крестили?

– Крестили. Я и в церковь ходила: и в детстве, в деревне, и здесь, в Москве.

– О чем вы просили Бога в разное время своей жизни?

– Ни о чем не просила, только чтобы грехи мне простил.

– Какие-то серьезные, по вашему мнению?

– А как же! На работе ругаешься, а в церковь пойдешь – Богу молишься. Меня батюшка как-то спросил, почему я нечасто прихожу на службу. Молюсь, говорю, постоянно, а хожу нечасто, от случая к случаю, потому что толку ходить – в церкви помолишься, грехи замолишь, а на заводе все равно ругаешься.

Мне почему-то вспоминается цитата Сомерсета Моэма: «Мы грешны в той мере, в какой несчастны». По тем грехам, что называет Вера, понимаешь, насколько праведную и скромную жизнь она вела. Годы ее проходили в тяжелом труде, у нее просто не было времени грешить по-крупному. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

«Я радовалась – слава Богу, война кончилась!»

– В 1934 году я переехала в Москву к двоюродной сестре и больше отсюда никуда не уезжала. Всю войну провела здесь… У сестры прожила примерно год, потом ушла. Так как образования не имела, трудилась домработницей – выбора не было. Семьи доставались разные: и плохие были, и хорошие. У одной доброй женщины жила, у нее не было мужа, зато мальчик был маленький.

– А как вы проводили время, когда не работали?

– Всегда работала. Иногда гуляла по Москве, в парке, каталась на колесе обозрения, любила в театр ходить. Сестру навещала. Но такое бывало редко, в основном работала. Из домработниц пошла на киностудию в Лужниках, на фабрику по производству диафильмов. Проработала там два года до войны. Как война началась, нас, рабочих, сократили. Тогда я устроилась на завод «Искра», на котором и проработала целых тридцать три года, после уже на пенсию пошла. Завод был у Даниловского монастыря, у Павловской больницы. Это возле станции метро «Тульская» теперь. Во время войны завод выпускал снаряды для «Катюши». Вкалывали с утра до вечера и с вечера до утра по двенадцать часов. Тяжело было. Я работала на станке, делала заготовки для катюш и снарядов. После войны на заводе изготавливали разные детали: болты, гайки. Мы все это вытачивали. Руки постоянно были черные. Зато паек давали хороший – семьсот грамм хлеба, но все равно не хватало, было холодно, голодно. Из-за того, что работа тяжелая была, постоянно хотелось есть. Ходили по Павелецкой дороге менять продукты, у кого что было, на вино, мыло, картошку. Мечтали, что, когда кончится война, можно будет поесть как следует.

– Помните свои ощущения, когда объявили, что война закончилась?