100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

– И что же, вы и не любили никогда?

– Любить-то я любила, а что толку? Когда я встретила мужчину, которого полюбила, в 70-м году, мне уже было пятьдесят три! Не было счастья – и это не счастье. Я считаю, что когда показывают по телевизору женщин, которые выходят замуж после пятидесяти, – это глупо. Пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет… Уже зачем? Портки их стирать и все? Если смолоду не было счастья, в таком возрасте нечего и искать.

– И не жалеете?

– Нет, нисколько я не жалею. Замуж надо выходить, когда молодая, а не в шестьдесят лет.

– Долго вы переживали из-за этого мужчины?

– Нет. Я не переживала. Он уехал на Север, как он там живет, я не знаю.

– И вы не плакали, не грустили?

– Нет. Я ни о ком не плакала, ни по кому не грустила.

– А детей почему не было?

– А детей мне некуда было вести. Я жила очень-очень бедно. На четыре дня рубль выделяла. В комнате общежития жили девять человек, девять кроватей. Куда детей-то?

Мы жалеем женщин, которые невольно остаются бездетными. Почему? В чем преимущество, если дети не могут защитить от одиночества в старости?

Я вспомнила одинокую, всеми забытую бабушку из Твери, которая пережила своих сыновей, и согласилась с долгожительницей.

– Тем более с самого детства меня окружали дети, – продолжает Вера. – Сначала няней была у богатых в деревне, затем дети брата, потом семьи, где я работала в Москве. На пенсию пошла – у племянницы появились ребятишки, с ними тоже сидела. На все лето вместе уезжали в деревню. А теперь уже у племянника внучка недавно родилась, такая прелестная девочка, привозили мне ее показать. Все меня называют просто Вера – и племянница, и дети ее. Смолоду зовут Верой. Наверное, так суждено мне – всю жизнь ухаживать за чужими детками.

– Вы к племяннице относитесь больше как к дочке? Она за вами ухаживает…

– Я за всеми ухаживаю, всем даю, всем помогаю. Она меня не обижает. Слава богу.

– Если бы не война, вы хотели бы выйти замуж и родить детей?

Вера какое-то время молчит, думает. Слегка помрачневшее лицо, застывший взгляд, но затем все же следует ответ:

– Может быть, может быть…

Пока долгожительница обдумывает мой вопрос, я внимательно за ней наблюдаю.

Глаза Веры почти не видят, но, даже потерявшие цвет, они полны тоски. Под глазами – розоватые мешки, слегка припухлые, как будто в них не выплаканные за долгую жизнь слезы. На голове бело-голубая хлопковая косынка, из-под которой выбиваются белоснежные волосы. Фланелевый халатик в мелкий цветочек, часы с ярко-красным ремешком немного странно смотрятся на руке столетнего человека. Они как бы напоминают: «Сто лет, казалось бы, это много, но они пролетели так быстро». Сколько бы ни было тебе лет – цени время.

Лицо любого долгожителя превращается в карту, испещренную множеством рек и неровностей ландшафта. Каждый день мы накапливаем маленький или большой жизненный опыт, и это отражается на нас в самом прямом смысле: морщинкой, шрамом. Каждое чувство, которое мы испытываем в жизни, способно изменить то, как мы видим себя. По линии и изгибам на лице можно, подобно хироманту, прочесть, какую жизнь прожила Вера: была ли она счастлива, много ли плакала. От одних исходит свет и радость, другие угрюмы и злы. Вера же выглядит грустной, уставшей.

– Я никогда не думала об этом, у меня было полно других забот. К тому же я давно пришла к выводу, что вопрос «Что, если…?» не имеет отношения к жизни – это пустая трата времени. Многие одинокие женщины не спят по ночам и все время сокрушаются: «Почему я одинока, почему у меня нет детей? Что, если бы моя жизнь сложилась по-другому?» Но это совершенно бессмысленно! У времени нет сослагательного наклонения.

И я понимаю, что война тут ни при чем. Рассказав о работе, жизни в скитании без своего угла, отсутствии сбережений, она ответила на мой вопрос еще до того, как я его задала. Она просто очень ответственная женщина, всегда была ею. Популярная фраза «Дал Бог зайку, даст и лужайку» кажется действительно совершенно легкомысленной. Времена меняются, но одинокие женщины продолжают рожать детей без подходящих условий – без работы и своего жилья, – считая, что счастье материнства и возможность реализовать себя как женщину важнее. Но когда они, не имея поддержки, сталкиваются с жестокой реальностью, то впадают в депрессию и нередко отдают детей в приют. Вероятно, каждая женщина хочет родить ребенка по чисто биологическим причинам, но я не согласна с тем, что каждая бездетная женщина обязана себя жалеть. Вера всю свою жизнь была окружена детьми, могла направить заботу на них и таким образом реализовать свое материнское предназначение.

«Я радовалась, что мне дали комнату»

– Что вы делали, когда вышли на пенсию?