100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

– Значит, так Бог послал. Накануне девяностолетия снился мне сон, будто еду я в электричке, а рядом сидят мои близкие, давно умершие: мать, отец, брат… Разговариваю с ними, словно с живыми, как вдруг поезд остановился, они встали дружно и пошли к выходу. Тут и я вскочила, хотела с ними пойти, а мама меня остановила и говорит: «Сиди, рано тебе еще». Утром поняла, что проживу еще не один год. Вот мне уже за сто, еду и еду в этой электричке, а остановки моей все не видно. Машинист останавливается, чинит электричку – и дальше в путь. Возможно, чтобы видеть вещие сны, нужно дожить до глубокой старости, но это предсказание было не единственным. Шесть лет назад приснилось, что в квартиру вошла женщина в черном. Она прошла по коридору, заглянула в мою комнату, постояла на пороге и вышла обратно. А через пару дней внезапно умер сосед по коммуналке.

Бабушка попросила закрыть дверь и форточку: то ли из-за жутких воспоминаний о соседе, то ли из-за сквозняков прохладно стало.

Я увидела в этом большое противоречие с тем, о чем мы говорили всего несколько минут назад – об усталости. Вера сказала, что ее угнетает бессилие и она ждет, когда закончит свой путь. Но почему в то же время она боится болезней? Или она заботится о своем здоровье на автомате, по привычке? Мы укрываемся от сквозняков не задумываясь, машинально – просто избавляемся от дискомфорта. Как отдергиваем руку от пламени свечи – инстинкт самосохранения. Или все же дело в заботе о себе, в каком бы возрасте вы ни были? Безопасность – наша базовая потребность. В конце концов это очень по-христиански: Бог дал вам физический сосуд – тело, и нужно заботиться о нем не меньше, чем о душе.

Напоследок я прошу Веру показать фотографии. Первым она достает снимок, где она, маленькая, стоит в окружении брата и сестер.

– Сейчас они уже все умерли: и сестры, и братья, и мать. Я одна осталась.

По центру снимка – строгого вида крестьянка в черном платье, мать Веры, которая, несмотря на тяжелый сельский труд, тоже прожила долгую жизнь – целых 106 лет. Когда я узнала об этом, многое встало на свои места. Насколько важна генетика.

А вот Вера с собакой на даче у племянницы Тамары. В этой веселой бабушке со счастливой улыбкой трудно узнать ту, что сидит передо мной. Почему она убеждена, что никогда не была счастлива? Снимки говорят об обратном. Может, когда человек привыкает жить несчастливо, он не замечает радостных моментов? Мне кажется, поездки на дачу, лето, проведенное на природе и в окружении близких, все же были для нее радостными мгновениями – пусть она об этом и не помнит.

Вера теребит в руках носовой платок. Позже она признается, что иногда все-таки была счастлива:

– Счастье надо искать не только в глобальном смысле, иначе есть шанс вообще упустить его из виду. Оно часто находится в малом. На пенсию пошла, у племянницы появились дети, я с ними сидела – на все лето вместе уезжали в деревню. Каждый год туда с ними ездила. Правда, делать я там уже почти ничего не могла. Завтрак она мне принесет, обед принесет, ужин принесет. Как в санатории!

– А какие радости у вас есть сейчас?

– Сейчас я немножко получше живу, племянница помогает. Раньше я им помогала, племянницам и сестре, а теперь – они мне. Да и остальные родственники не забывают. Месяц назад приезжал племянник со всей семьей, знакомил с маленькой внучкой. Вот я радовалась хорошей девочке! Все понимает. Вчера соседка приходила, рассказала новости. Племянница приезжает – про дочку спрашиваю. Все звонят каждый вечер. А в остальном живу одна, целый день одна. Племянница вот сегодня пришла, вымыла меня, вещи постирала, но потом я опять одна остаюсь. Телевизор люблю смотреть, в окно смотрю, если не спится. Глаза видят плохо, слышу тоже не очень хорошо, так что в телевизоре звук выключаю и просто картинку смотрю. Еще фотографии пересматриваю, вспоминаю своих подруг и родных.

– Есть что-то такое, чего вы не можете простить себе или другому человеку?

– Нет-нет. Я ни на кого не сержусь, никого не ругаю.

– А себя не ругаете ни за что? Ни о чем не жалеете?

– А за что я буду себя ругать? Что прожила тяжелую жизнь? Хорошей и легкой я не видала. Да и счастливых дней у меня не было. Счастливые дни вот только сейчас начались, а жизнь-то уже прошла…

Оксана Булавская, клинический психолог

Когда слушаешь рассказ бабушки Веры, кажется, что она находится в депрессии, что ничего хорошего в ее жизни не было и уже не будет. В действительности она очень трезво оценивает свое прошлое, что оно не было счастливым, однако сейчас ее жизнь довольно благополучна. Единственное, на что она жалуется по-настоящему, – это на отсутствие сил, невозможность трудиться и менять сферу деятельности.

Да, Вера из многодетной семьи, мать не могла дать ей необходимой любви и заботы. И этого ей сильно не хватало. Вера закончила только два класса в школе, после чего была отдана работать няней. Можно сказать, Вера довоспитывалась в большой чужой семье, где нянчила детей и училась жить в коллективе.