100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

Но она выжила. В деревне мама работала в военном госпитале, и ей тушеночки-то дадут, вот так. И врачи строго-настрого наказывали кормить понемногу. А ей есть-то хочется. Мы станем картошку чистить – очистки валяются. Она встанет ночью и давай очистки есть. Говорю: «Мама, Валька очистки ест!» И ей: «Валя, ну что ты делаешь, ну нельзя же…» А она: «Вам что, очисток жалко? Я есть хочу. Мы в Ленинграде всю траву выщипали». Вот так.

Она рассказывала, что даже собак ела. Только человека не ела. Я ей: «Как это, человека?» Она: «Очень просто. Человек умирает, карточку его забирают. Потом смотришь – уже одни кости лежат». Вот что она видела. Весь год она провела там, их не отпускали до последнего. Как их отправляли домой, выживших, она даже не помнила.

Но я такого голода не видала, конечно. Всегда было что-то свое, картошка. Бывало, приду к мамке, она мне то одно положит, то другое. Да и карточку все-таки давали. Во Ржев когда приехала, здесь было похуже, но тоже что-то добывали. Есть хотелось, но голода особого я не видала. Рядом с общежитием было подсобное хозяйство, там выкидывали гнилую картошку. Мы ее намоем, начистим, в чугунке нажарим и едим. Рябчиками ее называли. Внизу ребята жили, машинисты, помощники. Говорят: «Девки, дайте нам рябчиков!» Мы им: «Ща, иди поройся в огороде!» И все ж как-то не голодные были, что-то ели. А все равно на пятачок выбегали.

– Икру любите?

– Икру-у-у? Кто ж ее не любит! (Смеется.) Внучки мне носят: как приедут, так привезут. Сын не любит, говорит, что это не еда, он колбасу любит. Зять сначала тоже не ел, но потом и он распробовал.

Не забывают, молодцы. Избаловали совсем. Иногда думаешь: вот этого бы поесть. Но у меня пенсия хорошая, позволяет, грех жаловаться, можно чего хочешь поесть.

Раздули про дефицит яиц у нас в газетах. Я газеты люб лю читать, мне сын постоянно приносит. Раньше не ходили в магазин ни за чем, кроме сахара-песка, муки и хлеба. А теперь яйца вам нужны. Заведи кур и корми! И будут. Вот и все.

– Сами готовите, печете?

– Года два как перестала печь. А раньше постоянно пекла. Рецепты помню, но уже не могу стоять у печки, сейчас могу только процессом командовать. (Смеется.) А еще в девяносто восемь получалося, и пироги пекла: с капустой, с грибами, с яйцом, сладкие… Со всем, с чем только можно.

Я на все свадьбы внучек пекла торты «Наполеон».

Фирменный рецепт торта «Наполеон» от бабушки Татьяны

Коржи:

• 1 пачка маргарина (сливочного масла);

• мука – 2 стакана;

• сода – на кончике ножа;

• вода – ½ стакана.

Все это добавлять постепенно и долго рубить ножом. Раскатать девять коржей, испечь.

Крем:

• 1 банка сгущенки;

• 1 пачка сливочного масла;

• 2 желтка.

Все взбить, остывшие коржи намазать кремом. Один корж запекается на обсыпку.

Рецепт торта «Медовик»:

Коржи:

• яйца – 2 штуки;

• маргарин (сливочное масло) – 100 г;

• мед – 2 ст. л.;

• сахарный песок – 1 стакан;

• мука – 3 стакана;

• сода – 2 ч. л.

Все растворить на медленном огне, добавить 2 чайные ложки соды, перемешать, всыпать в теплую смесь 3 стакана муки и замесить тесто. Тонко раскатать восемь коржей, испечь в духовке.

Крем:

200 г сливочного масла, банка сгущенки. Все взбить.

«А вот жить все равно, доча, хочется»

– O чем-то вы жалеете?

– О том, что мало помощи могла оказать детям. Растила их, конечно, старалась как могла. На двух работах работала. А так я ни о чем я не жалею. Столько лет прожила, никто не обидел. Не бросают – самое основное. Посмотришь, как бедные бабки страдают… А у меня большая хорошая семья: и дети заботливые, и внучки, и правнуки. И зять хороший, он какой-то сознательный, всегда спросит, поговорит.

Мамку жалею. (Плачет, голос дрожит.) Она приехала ко мне в гости на Новый год, как сейчас помню, уже болела. А мы по соседству жили с медсестрой. Она сказала маме: «Не плачь, завтра я тебя по врачам поведу, чего-нибудь сделаем». И повела. Когда повела ее проверять, оказалось, что у нее рак. Ну она согласилась на операцию. Ну и все, здесь и умерла у меня. Вот так.

– Сколько ей было лет?

– Молодая была, пятьдесят четыре года. Я бы и сейчас все отдала бы, чтобы она жила.

– А друзей много было?

– Подруг хороших у меня всегда было много. Не разлей вода дружили. И с соседками по квартире. Я ни с кем никогда не ссорилась, не конфликтовала. И на дачи семьями вместе ездили, и в дом отдыха. Когда у кого какое событие было, готовить друг другу помогали. Никакой ругани ни с кем не было. У меня таких нету, дочь, чтобы я на кого-то обижалась или на меня кто-то. Может, и есть такие, но я про это и знать не знаю.

– В Бога вы верите?

– Да-а, и меня в детстве крестили, и ребяты у меня все крещены. У меня родители были – папка не верил никак, а мама редко, но ходила в церковь и нас водила. И я до сего времени верила и верить буду. И детям говорю: носите вы кресты, повесьте какие-нибудь иконки, ради бога. Ложишься спать – помолись. И я молюсь каждый вечер. И внучки у меня воцерковленные, одна даже работает в церковно-приходской школе.

– А смысл жизни в чем был для вас?