100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

– Во-первых, семья была очень хорошая, дружная, мирная. Я любила танцевать дома: бывало, распущу волосы и развлекаю семью. Читать очень любила. Мы выписывали журнал «Мурзилка». По воскресеньям у нас пекли пироги, в доме всегда хватало и яблок, и конфет. Не то чтобы они все время лежали на столе, но по конфетке нам давали. Без разрешения мы ничего не брали – все получили хорошее воспитание. Спрашивали у мамы, или она сама говорила: «Давайте я вас угощу». Ели и тянучки, и леденцы. Вот так, все я видела. А яблочки родители покупали мешками: семья большая была. Купят мешок, поставят, и мы их ели даже не в сезон.

Мы жили в хорошей квартире, имели и фортепиано – редкость в то время. И все учились музыке. А за это тоже нужно было платить. Потом у нас появился рояль. До войны.

В 37-м году папу арестовали как врага народа. Всех тогда забрали: и директора завода вагонного, и архитектора, и главного механика, и главного конструктора. Все высшее начальство. У нас была династия, девять человек из семьи работало на вагонзаводе.

Я закончила семилетку, и пришлось мне бросить учебу, потому что мама не работала. Двое человек служили в армии. Сестра еще училась, и мне надо было работать. А тут еще как узнают, что отец репрессирован, не брали никуда: ни на работу, ни на учебу. Я стала искать и, благодаря старшему брату и дяде, которые работали на вагонном, устроилась копировщицей. И потом поступила в техникум перед войной. Проработала на вагонном заводе пять лет.

«Мы считали, что у нас такая сильная страна, шутили, что закидаем их шапками»

– Самое плохое за мою жизнь – это война и 90-е.

– В какой момент вас застала война?

– Когда началась война, было воскресенье. Мы отдыхали, сели завтракать. Я собиралась встретиться с подругами и пойти в лес погулять. Сарафанчик новый мама сшила – такая радость! Как сейчас помню, на подушечку повесили, в горошек разный. А в двенадцать часов объявили, что утром началась война, что немцы перешли границу.

Война… Нам сразу страшно стало. Конечно, все вокруг говорили, что она зреет, что обстановка напряженная, хоть и договор подписали. Знаете, да? О ненападении. И все-таки мы жили надеждой, что ее не будет.

Я, конечно, оделась и пошла, подумала, что, наверное, Лиля-то меня ждет. Другие подруги не пришли, а она пришла. Подруга самая близкая. Мы не знали, что делать, все были огорошены этой новостью и растеряны. Мы проходили мимо кинотеатра «Эрмитаж» (Кооперативный переулок, сейчас Тверской проспект). А все работало тогда: магазины, кинотеатры. Пошли в кино. Шел киноконцерт. Мы сели, начали смотреть, но мысли были о другом. Провели там минут десять – пятнадцать. Выходим, а рядом магазин «ТЭЖЭ»[49], где продают парфюмерию. Народу полно, скупают мыло. Зашли в другой – там тоже все берут: крупу, муку, продукты. Все произошло за какие-то пятнадцать минут.

В 41-м году еще все было. Тут и ювелирный магазин работал. И со складов бежали – кто с сыром, кто с колбасой; начался грабеж. Настолько все произошло неожиданно и беспорядочно, что в суматохе можно было хватать все.

На следующий день после начала войны вышли на работу. Я работала на вагоностроительном заводе и училась в машиностроительном техникуме. Мне было двадцать лет. Все вышли на работу, но было не до нее. Устроили митинг, начали говорить, директор завода выступил. Надеялись, что это неправда, думали: ну как же так, у нас же был подписан мир. Нет, это война. А потом, мы считали, что у нас такая сильная страна, шутили, что закидаем их шапками. Прогоним. Как там поется в песне? Что пройдет дня два-три и закончится война.

Подруга пошла на фронт, всю войну проработала в штабе. Осталась жива, после войны мы с ней встретились. Все так верили, что это ненадолго, а она пошла! Потом поняли, что это надолго. Началось напряжение с продуктами, и настроение уже было другое.

«Война – это страшно, потому что во время войны мы все потеряли»

Когда к городу подошли немцы, пришлось бежать. Бежали в деревню. Дошли до фронтовой полосы. Дальше было нельзя – кругом немцы.

16 декабря 1941 года Калинин освободили, а 17-го мы вернулись в абсолютно пустую квартиру – все было разграблено. Несмотря на то, что вернулись на следующий день. Удивительным образом уцелел портрет мамы, что папа нарисовал. (Показывает портрет.) Вот висел портрет и иконка Владимирской Божьей Матери. А у нас было очень много картин – братья рисовали. Они не художники, но очень хорошо писали маслом. У меня братья были очень талантливые: кто рисовал, кто фотографировал, сами делали приемники, кино нам показывали. Как сейчас помню, вешали на стену простынь и включали кинокартины.

И рояль унесли. Соседи рассказывали, что грабители выбили большое окно, подогнали машину и вынесли. Перед тем как немцы ушли из города. А кто это сделал, непонятно.