100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

Начали жизнь сначала. Хорошо, я сохранила альбом. Когда мы бежали, то все оставили: очень спешили. Брали то, что можно надеть: на летнее платье – зимнее пальто. А я взяла альбом. Думала: если кого убьют (потому что немцы были недалеко), то не всех, кто-то останется и альбом сохранит. Фотографий было очень много: мы любили снимать семейную хронику, портреты. Потом я его переделала, сделала больше – если желаете, могу показать. Я рассказала о своей семье, а теперь на нее можно и посмотреть.

«На то, чтобы строить счастье на несчастье другого человека, я никогда не пойду»

– Женихов много было?

– Нет, мало, – смеется Зоя.

– Почему?

– Потому что те, которые ухаживали, мне не нравились. Не было такого, чтобы полюбили друг друга. До начала войны я и училась, и работала. Мне еще не исполнилось восемнадцати, и я как малолетка уходила на час раньше остальных. Меня очень любили, я выполняла очень хорошие чертежи, аккуратно, чисто и красиво писала. Работала то в конструкторском отделе, то в техническом, то в экспериментальном. Считали, что я самая красивая девочка на вагонном заводе.

А потом всех молодых людей моего возраста на войну забрали. Те, кого я знала, 1920–1924 годов рождения, ушли на фронт. Я работала, а влюблялись в меня одни женатые. Три человека меня любили, и я их любила, но всегда откровенно и коротко говорила: на то, чтобы строить счастье на несчастье другого человека, я никогда не пойду. Как бы мне ни было тяжело. Один офицер из Москвы делал предложение. В Кисловодске с ним познакомилась. Говорил, что разведется ради меня. Нет, не буду. А эти женатые…

Но такое было ухаживание, я вам скажу, красивое! Вот любили, нравилась я им. И всегда ждала звонка и встречи. С одним работали, он начальником цеха был. Мы вместе в самодеятельности участвовали, в драмкружке. И так спелись с ним, очень нравились друг другу. И пойдет провожать, несмотря на то что женат и девочка у него. Но лишнего не позволял. Если целовал, то в щечку или ручку. Провожает – по Волге идет, песни поет, приплясывает и так и сяк. Я говорю: «Борис Семенович (по имени-отчеству друг друга называли), пойдемте, я вас теперь провожу, расставаться не хочется».

Вот такая любовь. И другой был, и третий, и четвертый. Один вот в Кисловодске, а еще с одним совершенно случайно познакомилась. Молодые люди нашего возраста все оказались на войне, а остались только другие. Один даже увидал меня в отделе кадров (потом мне рассказывал). Работала я уже в конструкторском отделе воинской части. И пришел он, новый человек. А потом говорит: «Я увидел вас, Зоя, в отделе кадров, и сказал себе: пойду-ка я сюда на работу». Понравилась я ему. Но он был ниже меня ростом, и как-то чувствовалось, что между нами ничего не получится. А ведь специально поступил на работу в наш отдел. И сказал, что у него есть очень хороший товарищ («Я вас познакомлю»). Тот работал в политехническом институте. А я чувствую, что как-то не подхожу. Ну вот не получилось у нас. Он, значит, познакомил меня, а мне товарищ не понравился. Высокий, красивый, но тоже в очках. Привел в театр, первый ряд купил. Ой, ну зачем первый ряд! Это было показное: мол, может себе позволить, но это ж так неудобно. Пошли в сад городской, я очки надеваю, и он – ну-у-у, два очкарика. Такой смущенный, вытащил папиросы, они рассыпались. Ой, думаю, боже мой, какой растяпа. Ну и как-то чувствую, что душа не располагается. А у него и квартира на набережной была, и он потом стал ректором института. Прошли года, я уже замужем, и встретились в поликлинике. Он пожилой, сказал, что стал ректором. Но не лежала душа.

Я тогда участвовала в драмкружке вместе с одним офицером, мы с ним играли главные роли. И были там по сюжету любовные сцены – у нас они получались очень настоящие. А потом случилась интересная встреча с подполковником. Я ехала в Москву к двоюродной сестре: очень хотела тоже туда перебраться, здесь у меня никак не получалось – ни замужество, ничего. До войны, когда работала на вагонном заводе, в Москву отправляли на учебу. И меня хотели отправить, но война помешала. Я очень стремилась в столицу, но сделать прописку было трудно, особенно после войны – только за взятки. И прописаться мне там не удалось. Таких денег не имела.

Так вот, на вокзале познакомилась с одним подполковником. Мне в то время было двадцать пять лет. Очень интересный случай. Стоим на перроне, мама с папой меня провожают. Поезд весь забит солдатами, а в кассе билетов нет. 1945–1946 год. Вдруг бежит человек и хватает меня под руку. А солдаты кричат: «Иди к нам, иди к нам, девушка». Я не успела опомниться, как он успокаивает: «Мама, папа, не беспокойтесь, ваша дочка будет в целости и сохранности». Я признаюсь, что у меня билетов нет. Оглянулась, а это подполковник в форме. И у меня, говорит, нет, я тоже зайцем еду, не волнуйтесь. Мы зашли в вагон, и сразу поезд тронулся. Опять влюбилась – и снова в женатого. Ну схватил бы меня холостой…

Два года я с ним встречалась, он служил в Твери в воинской части. Позвонит – я с радостью шла на встречу.