100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

После проводили меня с подругой до Пролетарки. Коля ушел служить – отправили в училище в Среднюю Азию. И здесь прервалась у нас связь. А потом уже началась война. Я заходила к его маме, спрашивала, как у Коли дела, пишет ли. А дела шли по-разному: то благополучно, то она показывала фотографии всего забинтованного – он был танкистом, горел в танке под Прохоровкой, дошел до Берлина. В 45-м году война закончилась, а к родителям он приехал только в 48-м.

Брат пришел ко мне и сказал: «Коля приехал, на встречу приглашает». Я и пошла. В голове-то у меня не было, конечно, за него замуж идти, я его не считала женихом. Открывает дверь – за восемь лет так возмужал. Похорошел, да военная форма, она так его красила… Белые погоны, маленькие звездочки (он был старшим лейтенантом). У него волосы непослушные были: раньше, как пойдем купаться на Тьмаку, он после воды сеточку натягивал на голову, потому что они не лежали, а торчали. А тут укладка, шевелюра завитая. Он в Германии сделал легкий перманент. И так смотрелась на нем эта форма, брюки, китель из американского материала, ботиночки, несмотря на ранение и на то, что часть носа была оторвана, – он ведь горел в танке. Да еще шевелюра. Очень симпатичный.

Встреча прошла хорошо. Сидели за столом с родственниками, а потом пошли в другую комнату. Там он показал альбом, сказал, что приехал за мной и хочет на мне жениться. А я ему: «Что ты, Коленька! Нет, я совсем другая стала за это время, не такая, как раньше была девочка. У меня обширные знакомства и все такое». И потом, я вообще за военного не хотела выходить. Я ему сказала, мол, давай вообще на эту тему не будем говорить. Заходи, время проведем, походим везде и всюду. Но он продолжал настаивать: «Я за тобой. Я тебя любил и люблю до сих пор».

И стал ходить каждый день. Посидим, пойдем куда-нибудь. Вся семья, все родные его знали. Все «Коленька да Коленька». А потом и задумываться стали: он заявил, что без меня не уедет. А им, офицерам, на службе велели из отпуска привезти жен, чтобы меньше гуляли. Ну что делать, пошел он в городской сад искать девушку, чтобы жениться.

День его нет, второй – у меня уже сердечко защемило. А на третий смотрю, фуражечка идет. «Ой, – говорит, – был и никогда не пойду больше, все так и вешаются на офицеров. Ну а что, женихов-то нет. На танцах одна, вторая, третья – все хватают, а я страшно этого не люблю». Больше туда и не ходил. Но каждый день приходил ко мне. Меня стали уговаривать, и мне вроде он начал нравиться. Еще и наше детство вспоминалось.

В общем, уговорили. Ну и я к нему по-другому уже относилась. Но сразу не поехала: жил он в Калининградской области, пропуск нужен был. А потом пришел мне вызов и я поехала, но замуж не сразу вышла. Еще, говорю, приеду, поживу, посмотрю, какая обстановка. Конечно, он меня встретил очень хорошо и больше отпускать никуда не хотел. И мы через неделю расписались. И жили почти шестьдесят пять лет в любви и согласии. Он, конечно, не из этих, которые были женатые. Те очень красиво ухаживали, интеллигентные, интересные. А Коля не такой, он считал, раз сказал «люблю» – и на всю жизнь, незачем постоянно повторять. Всегда нужно было спрашивать: «Коля, ты любишь меня? Обними, поцелуй». А жизнь хорошо прожили: никогда не грубил, ни разу дурой не назвал, руку не поднимал, как теперь, порой смотришь, как живут…

– Сколько живет любовь? До сих пор разговариваете с мужем?

– До сих пор. Я сделала специальный уголочек, там у меня Коля, вся наша семья. С внучкой, с ребятками, со всеми общаюсь. Коленька – это моя подушка, я с ней разговариваю. Ложусь, прижимаю, говорю: «Коленька, обними меня!» И так все шестнадцать лет. Очень по нему скучаю! Вот такая была любовь, очень мы любили друг друга. Всегда вместе, не разлучались. Когда он уходил, я говорила: «Коля, как мне без тебя будет плохо!» Он отвечал: «Я знаю».

– Ни о чем не жалеете?

– Нет. Разве что нужно было фронтовые дневники и письма Коли читать с ним при его жизни. Да говорить почаще нежные слова, прикасаться друг к другу. У Коли этого не было. Конечно, в постели он мне много приятного говорил, но в обычной жизни, на людях – нет. Нужно самой чаще идти навстречу. И всем советую: не ждите, будьте сами ласковыми и хорошими. Я все время говорила: «Коля, давай поцелуемся. Коля, давай обнимемся». Бывало, в молодости идем по улице, говорю: «Давай поцелуемся». – «Давай», – а сам не догадается. Нужно быть ласковой со своим мужчиной, и он ответит тем же.

Два дневника – про меня. Был в Саратове, учился, я Жанной беременная ходила. Писал, что любит, рассказывал, что занятие идет, а в ящике – моя карточка, и он все на меня смотрит. Письма все сохранились.