100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

Никаких не было отношений, он даже не спрашивал, была ли я замужем, чтобы я не подумала, что он имеет какую-то цель. Боялся, что я плохо о нем подумаю. Просто очень красиво ухаживал. И до тех пор, пока Коля не приехал, я ему все о нем рассказала. Спросил, любит ли он меня. Я говорю: «Любит, только об этом и твердит». Думаю, мы даже на «вы» разговаривали. Рассказала, что Коля всего лишь младший лейтенант, да и ухаживать красиво не умеет, из простой рабочей семьи. Он ответил: «А я сам был пастухом, когда жил на Кавказе, а теперь вот подполковник. Так что желаю счастья, но если еще раз когда-нибудь встречу, расцелую вас». Вот такая тоже любовь была хорошая.

«Нужно быть больше ласковой со своим мужчиной, и он ответит тем же»

– А с мужем как познакомились?

– Очень хорошо, – Зоя, смущенно улыбаясь, обращается к дочке: – Ой, Жанночка, милая, ты слушаешь эту историю постоянно, уже надоело, наверное.

Про мужа я с удовольствием расскажу. Вот только сегодня лежу и говорю: «Колюшка, а я тебя все больше и больше люблю». Мы с ним знакомы с десяти или одиннадцати лет, жили в Первомайском поселке в одном доме. Ровесники мы, оба с 1921 года.

До этого жили на набережной реки Тьмаки. Он и сейчас стоит, дом этот: красный, кирпичный. Там построили еще один. Был парк трамвайный, потом его уничтожили, продлили пути и построили административное здание. И им понадобился наш дом – для своих служащих, скорее всего. Конторы там тоже разместили. Это была коммуналка, но коммуналка хорошая, большие комнаты. Мы жили там все восемь человек, еще и бабушка. Просторная квартира, с высокими потолками.

В общем, нам предложили переехать в Первомайский поселок. В отдельную трехкомнатную квартиру. 31-й год, мне в то время было десять. Там росла роща, а в 28-м году построили эти дома деревянные. И нам предложили квартиру. Отопление печное, но тогда оно везде было печным. Родители подумали: я и братишка тринадцати лет еще дети, а тут роща, природа хорошая, погулять есть где, и Тьмака недалеко. И квартира к тому же отдельная. У всех по комнате: родительская спальня, мужская комната, наша с сестрой, гостиная, где стоял рояль, и скрипка была, и мандолина. Мы прожили там до 1937 года.

Коля с семьей заселились в 28-м году. А тут такая девочка: в голубой шляпке шелковой с меленькими розочками, вельветовое пальтишко. Ну я этому мальчику и понравилась. А он воспитывался в простой рабочей семье, родился в деревне. И мы подружились. Потом заселился весь дом. Тогда не так было, как теперь: заселятся в замки, как их там, коттеджи, отгородятся шестиметровым забором, и никто ни с кем не общается. А раньше детвора гуляла во дворе, еще и мои дети это застали. Все там бегали: и мальчишки, и девчонки. Мы даже спали во дворе – вот как было нестрашно! В жаркие дни выходили и стелили одеяла вдоль забора и рядом спали. Как сейчас помню.

В сарайчиках пристройки делали и там тоже ночевали. Дом-то деревянный, сильно прогревался: лето как лето было, зима как зима. Вот с этого момента он в меня влюбился, угу. Так и бегал за мной, когда все вместе играли. Потом очень подружился с моей семьей. С моими братьями он был почти ровесник, и они увлекались вместе приемничками, кинопроекторами. И он как-то прижился у нас, стал как свой человек. Часто ходил с нами в рощу: мы гуляли семьей, брали с собой самовар, топили шишками. Бабушка рядом жила, родственники приходили. И он все время проводил с нами и привык к нам. У них был палисадничек, и он дарил мне красные георгины. Я ему говорила: «Что ты все красные даришь? Нарви желтеньких, беленьких: я разные цветы люблю!» А он: «Не получишь, только красные».

Мои подшучивали: «Зоя, вот жених пошел. Зоя, а жених-то уехал!» – «Куда?» – «В деревню». Я загрустила: «Ой, когда же он приедет?» – «Через два дня».

Мы нравились друг другу. Но такого, чтобы вместе ходили куда-то гулять, в кино или театр, не было. Только во дворе. И потом, он все время был у нас. И родственники наши его тоже знали, считали хорошим мальчиком. А затем наступил 37-й год, когда отца объявили врагом народа. Знакомые от нас начали отворачиваться. Мы сами старались нигде не показываться, и с нами избегали общаться. Стало понятно, что нужно переезжать. Тогда мы с ним и расстались.

В то время даже родственники не ходили друг к другу. У меня в том доме жила подруга. В 41-м году мы с ней увиделись и она мне сообщила, что Колю отправляют в армию. Война еще не началась, была весна. Она предложила пойти на проводы, сказала, что он мне обрадуется. И верно, все его родственники мне были рады, его папа меня очень любил. Он постоянно говорил: «Зоя, будь осторожна, не покалечься, ведь нам достанешься». Называл меня Зоенькой. Работал мастером на Пролетарке.