100 лет жизни. Истории ровесниц века, вдохновляющие жить полной жизнью

Конечно же, ко мне, незваной гостье, относятся настороженно. Время нынче такое: мошенников развелось, словно тараканов, и все норовят именно стариков обвести вокруг пальца – одна только история с ограблением бабушки Веры из Москвы чего стоит. Но даже после подтверждения моего журналистского статуса разговор все равно идет непросто.

С этим я уже не раз сталкивалась: люди старой закалки часто недоумевают, почему у кого-то вдруг возник искренний интерес к их судьбе, которую они считают ничем не примечательной, совершенно рядовой. Оттого-то им, похоже, даже неловко в деталях и подробностях рассказывать о своей жизни – ведь все как у всех, ничего особенного. В случае же с бабушкой Валентиной есть еще одно отягчающее обстоятельство: она, видимо, от природы скупа на слова и эмоции. Женщина без сантиментов. А может, жизнь научила быть строже, прятать все ласковое, мягкое, нежное…

«Нет дел, на стул сяду перед зеркалом и смотрюсь в него – это было мое хобби»

Собственно, даже родилась Валентина в краю с суровым климатом, где зима значительно длиннее лета – в Кунгурском районе Пермской области.

– От моей деревни Пауты до Перми, – уточняет моя собеседница, – девяносто килóметров.

Кажется, немного, а места почти безлюдные. По крайней мере теперь – это я выяснила позже, когда полюбопытствовала и отыскала на карте малую родину долгожительницы. В 2010 году жителей там было… четыре человека. И на весь Интернет – одна-единственная фотография тех краев: неглубокая речка с бескрайними лесами. Интересно, знает ли Валентина, что место, где прошли ее первые годы, опустело?

А может, и ни к чему ей это знание. Детство, пожалуй, не самое лучшее воспоминание для Валентины. Оно у нее закончилось, едва начавшись. Восстанавливая события почти вековой давности, бабушка говорит о себе в третьем лице, будто со стороны смотрит на трагедию маленькой девочки, словно не с ней все это случилось.

– Семья была большая: пять человек детей. Четыре девчонки и один мальчик. А потом раскулачили. Ей было пять лет, – и эти простые, лишенные чувств и многословья несколько предложений звучат доходчивее и отзываются больнее, чем любые рассказы о беде в красках. – Родная сестра матери увезла ее сюда, в Тверь. Здесь я выросла, выучилась.

Долгожительница вдруг говорит о себе в первом лице. Возможно, в теткиной семье с ней случалось что-то хорошее, яркое – такое, о чем хочется вспоминать, что приятно приложить к себе?

Предположение не оправдалось.

– Помню себя семилетнюю. Я все время была дома одна. Все время одна в комнате. По дому все делала сама. А нет дел, на стул сяду перед зеркалом и смотрюсь в него – это было мое хобби.

От слов бабушки Валентины становится не по себе. Но сознание не унимается – не верится, что так бывает. И опять с надеждой спрашиваю:

– А подарки были?

– Не-е-ет.

– А сладости?

– Радости? – переспрашивает бабушка. – Не-е-ет. Ничего не было.

Какая уж тут разница: сладости или радости, коль ничего не было.

Детей 100 лет тому назад и вправду не баловали. К ним относились как ко взрослым, только маленьким. Маленьким по росту. Жизнь вековой давности – непрерывный тяжелый труд. Трудились без устали все от мала до велика, чтобы выжить. На баловство, капризы и прочую «ерунду» не было ни времени, ни сил. Знаю это от своей бабушки, рожденной в начале XX века, да и от других долгожительниц не раз слышала. И все-таки многие рассказывали мне о редких, но светлых эпизодах из детства. Некоторые, конечно, росли при родителях, в родной семье. А Валентина – на чужбине, одиночкой, без материнской жалости.

Наверное, и правда ничего не было…

«Все мои девичьи мечты и надежды были связаны с медициной»

– Самое счастливое время было студенческое, – бабушка Валентина впервые за время нашего разговора вспоминает о счастье. Значит, все-таки было оно! От осознания этого, честное слово, отпустило, с души словно камень упал.

В медучилище Валентина поступила не для того, чтобы получить хоть какую-то профессию, а исключительно по любви:

– Все мои девичьи мечты и надежды были связаны с медициной, – признается моя собеседница.

Училась она усердно, что, собственно, доказывает ее красный диплом. Но наверняка не только с учебой было связано у девушки ощущение счастья в то время. И хотя сама Валентина на этом акцента не делает, без дел сердечных тут явно не обошлось. Ведь именно в студенческие годы, как водится, пришла к ней первая любовь.

– Был у меня еще до встречи с мужем летчик, в Твери в военном училище учился, – имени бабушка не называет, но подчеркивает: – Очень большая любовь была.

Почему не сложилось, не допытываюсь, хотя, не скрою, так и распирает от любопытства. Тем более что в разговоре вдруг всплывает еще один персонаж – молодой человек, с которым Валя-студентка познакомилась на катке, в 1939 году проводила его в армию, а после войны вышла за него замуж. Интрига, согласитесь, что надо, но в таких вещах надо быть крайне деликатным. Дергаю было за ниточку в надежде раскрутить клубочек:

– А как долго, по-вашему, живет любовь?

В ответ получила мудрое, но мало что проясняющее: