1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

И тут Макнамаре доложили, что U-2, летевший над Кубой, задерживается на 30‐40 минут. Министр обороны отправился в Госдепартамент на совещание, назначенное на полтретьего. Начальники штабов меж тем дорабатывали текст рекомендаций для президента Кеннеди. Тейлор должен был их представить на заседании Исполнительного комитета.

Совещание в Государственном департаменте не помогло прийти к единому мнению о дальнейших действиях. В основном обсуждались разные сценарии нанесения воздушного удара по Кубе[1473].

«Экском» возобновил работу в зале Кабинета Белого дома в 18.00. Кеннеди поставил магнитофон на запись. Макнамара рассказал о последних событиях. Затем перешли к обсуждению ответа Хрущеву.

– Хрущев говорит о необходимости получения гарантий того, что мы не начнем вторжение на Кубу, – заметил Раск.

– А они вообще признают какие-нибудь свои действия агрессивными? – оскорбился Соренсен.

– Завтра Хрущев скажет, что США отвергли его предложение, – произнес Кеннеди. – Поэтому считаю, мы должны быть готовыми сказать о том, что мы готовы все обсудить, если он прекратит работы. Это единственное, за что мы можем ухватиться. Думаю, мы можем сказать, что Турция и все эти вопросы станут предметом обсуждений, если он прекратит все это. Иначе он заявит, что мы отвергли его предложение. И что нам тогда делать?

И тут заговорил Тейлор:

– Господин президент, у нас есть новые данные о разведывательном полете. Самолеты вылетели в 15.41. Днем вылетели 4 самолета. Один из-за технических неполадок вернулся. По планам полета 6 самолетов достигли побережья Кубы. Один был подбит, и ему пришлось повернуть назад, а 4 самолета, как предполагается, успешно справились с задачей. Они вернутся на базу к 16.38, 17.38 и 17.40. Думаю, до 18.00.

Пока речь шла о самолете, сбитом кубинскими зенитчиками.

– Чем он был подбит? – мрачно спросил Кеннеди.

– Не сообщается. Вероятно, противовоздушным огнем на малой высоте.

– Один из наших разведывательных самолетов был поражен 37-миллиметровым снарядом, – пояснил Макнамара. – Он возвращается. Он в порядке, это просто означает, что характер приказов, отдаваемых защитникам Кубы, изменился.

– Это правда, и думаю, что самое правильное сейчас и в отношении него, и для мировой общественности – сказать, что мы с удовольствием обсудим вопрос о Турции и проведение проверок, как только увидим, что работы на Кубе прекращены, – произнес Кеннеди.

– Мы получили отчет от Финлеттера и длинную телеграмму от Хэара из Турции. Они оба сходятся в том, что если мы пойдем на сделку Турция – Куба, то эффективность НАТО значительно уменьшится».

– А какой военный план? – донеслось из зала.

– Сейчас у нас есть очень четкий военный план, – заверил Макнамара. – Мы отказались от нанесения удара ограниченной силы, так как это невозможно сделать без разведывательных самолетов. Поэтому планируется вторжение и массированный удар. То, чего я попытался бы избежать, если это было бы возможно – это немедленных военных действий СССР как реакцию на удар США по Кубе.

– Нам лучше направить ответ, – взмолился Томпсон.

Кеннеди задумался.

– Это будет… Понимаете, они же не знают об альтернативах. Они скажут: «О, господи, мы не хотим такого обмена». Они не понимают, что через 2–3 дня мы можем нанести удар, что, возможно, повлечет за собой захват Берлина или удар по Турции. И тогда они скажут: «Боже мой, мы должны были на это согласиться!». Поэтому, когда наступит решающий момент, конечно же, будет необходимо созвать совещание Совета НАТО. Теперь нужно определить, будет ли это завтра утром или утром в понедельник.

– И еще по поводу удара. Если завтра мы не получим положительного ответа от У Тана или Хрущева на наше послание, нужно ли будет нанести удар прямо завтра? Или мы можем еще подождать? Если у нас будет запас времени, вы сможете встретиться с представителями НАТО. Мне кажется, что встреча с НАТО должна состояться до удара. Если необходимо нанести удар завтра, то с НАТО нужно встретиться завтра утром.

Кеннеди отыграл немного назад:

– Да, но наши самолеты, технический персонал и гарантии по-прежнему будут сохранены для Турции. Я думаю, что мы будем делать через день или около того, 500 вылетов, 7 дней… возможно, вторжение… и все потому, что мы не хотим убирать ракеты из Турции? Мы все прекрасно знаем, как быстро исчезает храбрость, когда проливается кровь, это случится и с НАТО. Когда мы начнем эту операцию, а они захватят Берлин, все скажут: «В конце концов, это было хорошее предложение».

Думаю, мы должны сказать, что ключевой момент этого письма – прекращение работ. Мы все с этим согласны. В этом нет никаких сомнений. Вопрос в том, будет ли включена и Турция, или только Куба. А то он может сказать: «Мы будем рады уладить кубинскую проблему. А что Вы думаете о нашем предложении по Турции?»[1474]