1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

И тут, рассказывал Роберт Кеннеди, «на собрание явились со своим предложением начальники объединенных штабов. У него была притягательность простоты следующего шага – атака с воздуха в понедельник, вскоре продолженная вторжением. Они указали президенту, что всегда считали блокаду слишком слабым курсом, что Советский Союз может понять только военные шаги. Их нисколько не удивляет, что ограниченное применение силы ничего не дало, так как они именно это и предсказывали»[1475].

Тейлор гнул свою линию:

– Господин президент, начальники штабов проводили днем совещание, на котором, вероятно, обсуждались те же вопросы. Вот какие рекомендации мы от них получили: «Массированный удар, план операции 312, привести в исполнение не позднее понедельника утром, 29 числа, если только не будет неопровержимых доказательств того, что наступательные вооружения демонтируются и консервируются. После нанесения удара через 7 дней будет реализован план 316, вторжение».

– Вот это неожиданность.

Эти слова Роберта Кеннеди вызвали смех. Который прервал президент.

– Это следующий шаг. Давайте закончим с этим письмом к Хрущеву[1476].

«В сущности, предложения русских не были неразумными и не влекли за собой ущерба для Соединенных Штатов или наших союзников по НАТО, – напишет Роберт Кеннеди. – В течение восемнадцати месяцев президент несколько раз поручал государственному департаменту договориться с Турцией о выводе ракет “Юпитер”. Они явно устарели, а присутствие в Средиземном море наших подводных лодок “Полярис” обеспечивало Турции гораздо лучшую защиту…

Президент, естественно, не желал выводить ракеты из Турции под угрозами от Советского Союза. Но, с другой стороны, он не хотел ввергать Соединенные Штаты и все человечество в катастрофическую войну из-за антикварных и бесполезных ракетных установок в Турции. Он объяснил представителям государственного департамента и другим, что предлагаемый обмен может показаться вполне приемлемым всякому разумному человеку, что наша позиция стала исключительно уязвимой, и что в этом виноваты мы сами»[1477].

Запись заседания, возобновившаяся в 18.00, начинается со слов Кеннеди:

– Теперь у нас есть выбор: или двустороннее соглашение с Турцией, здесь мы более или менее решили, что будем делать, или мы решаем обратиться в НАТО и позволить им надавить на них, а также объяснить туркам, что с ними произойдет, если они будут медлить.

– Есть возможность сделать это быстрее, – напомнил Макнамара. – Если мы собираемся напрямую иметь дело с турками, президент может просто отправить послание премьер-министру, в котором сказано: «Вот это проблема, а вот как, я думаю, ее нужно решить, и я готов сделать это сегодня вечером. Мне нужен Ваш ответ в течение 6 часов». Или 8 часов, или что-то вроде того.

Теперь позвольте мне рассказать о моем разговоре с Андреотти, потому что он может многое изменить.

– Кто такой Андреотти? – проявил неосведомленность президент.

– Андреотти – министр обороны Италии. Я разговаривал с ним 2 недели назад по поводу «Юпитеров» в Италии, итальянцы будут счастливы избавиться от них, если мы захотим их вывезти.

– Доклад Рейнхарда из Рима и Хэара из Анкары отличаются друг от друга как день от ночи, – подтвердил Банди.

– Я предлагаю убрать ракеты из Турции и Италии и добиться, чтобы Италия выступала на нашей стороне. Но в таком случае на Турцию будет оказано дополнительное давление.

Обсуждение этой плодотворной темы было резко прервано новостью, которую получил Макнамара. Ему, видимо, принесли записку, которая резко поменяла предмет дискуссии. Сбит самолет U-2.[1478]

27 октября. U-2 Приготовиться атаковать Кубу

В этот день на Кубе был сильнейший тропический ливень. Никто не помнил случая, чтобы на технику обрушилось столько воды. И тут пришла секретная шифровка: «ожидается американское вторжение».

Советские и кубинские офицеры пытались сохранять повышенную боевую готовность, беспокоясь о том, как бы потоки воды с неба не вызвали короткое замыкание в системах связи.

Бойцы наши ждали атаки. «Со штабом ГСВК установлена постоянная связь. Поступают противоречивые распоряжения: то открывать огонь по американским самолетам, то не открывать. Чаще всего связи вообще нет, – писал Шорохов. – Мы ориентируемся в развитии кризиса, прослушивая американские радиопередачи. Надо отдать должное – сообщения соответствовали действительности. Однако используем их информацию осторожно, после тщательного анализа командованием полка и уполномоченным КГБ капитаном Севастьяновым»[1479].