1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

В тот день командир полка полковник Гусейнов находился на совещании в Сантьяго-де-Куба. Его замещал подполковник Е. М. Данилов. Вот что он рассказал: «Утром 27 октября дежурный по командному пункту объявил готовность № 1. Я прибежал на КП, когда на планшете четко отображалась цель № 33. И тут поступила команда с КП дивизии “уничтожить цель № 33”. Помню, как начальник политотдела подполковник Морозов сказал мне: “Евгений Михайлович, кажется, начинается что-то серьезное”. Все было для нас так неожиданно, что я решил уточнить задачу на уничтожение цели на КП дивизии. Оттуда приказ подтвердили, и я немедля дал команду 3-му и 4-му дивизионам уничтожить цель.

Командир 4-го дивизиона подполковник Герченов И. М. доложил, что задачу понял, цель видит, ведет ее и буквально тут же доложил, что она уничтожена, расход – три ракеты. Высота цели 21 500 м. Я лично доложил на КП дивизии об уничтожении самолета». Вот так в 10 ч 21 мин 27 октября был сбит американский самолет-разведчик U-2.

Ввиду того, что силы и средства ПВО советских и кубинских войск находились в одной системе взаимодействия, кубинское военное руководство взяло сбитый самолет на себя»[1484].

Г. Г. Челюскин уточнял, что ракет было две, а не три. «Ответили – “Ждите”, и тут же команда “Уничтожить цель № 33”. Три ракеты должны были уйти одна за другой через 6 секунд. Цель сопровождалась устойчиво без помех. Допускалось уничтожение одиночными ракетами. Пустили одну за другой две ракеты. Самолет был подбит первой ракетой в 10 часов 22 минуты на Д (дальности) = 28 км, высота = 20 км, но самолет продолжал планирующий полет. Летчик мог бы покинуть самолет. Вторая ракета разорвалась на Д = 24,5 км. U-2 развалился на отдельные фрагменты»[1485].

«Если говорить официальным языком, то решение на пресечение полета диктовалось оперативно-стратегической необходимостью, – утверждал Гарбуз. – Нельзя было допустить, чтобы у военно-политического руководства США появились сведения о дислокации, количестве вооружения и боевой техники советских и кубинских войск и прежде всего разведданных о ракетных стартах ракетной дивизии генерала Стаценко и средствах ПВО…

Мы не хотели жертв, не провоцировали американскую сторону на боевые действия. Приказ на уничтожение американского воздушного нарушителя диктовался развитием обстановки и был рассчитан на то, чтобы положить конец бесконтрольному хозяйничанью американских ВВС в воздушном пространстве Кубы»[1486].

На время это сделать удалось. Гончаров напишет: «При поступлении дальнейших данных о целях из радиотехнических войск на планшеты, а они висели вдоль стен КП и подсвечивались, мы увидели, что через несколько минут все цели как по команде, развернувшись, уходили в сторону океана.

До утра никто не сомкнул глаз. Ожидали, что будет дальше. А в это время на дворе шел проливной дождь. Все в окопах промокли до последней нитки. До рассвета больше нарушений воздушного пространства не было. Самолеты противника несколько дней не нарушали воздушную границу Кубы»[1487].

На Кубе первые сбитые американские самолеты вызвали всплеск радости. «Кубинское руководство, а позже весь народ с огромным восторгом встретили известие о пресечении разведывательных полетов. Впервые за долгий период американская авиация, безнаказанно “гулявшая” в небе Кубы, получила достойный отпор и урок»[1488], – писал Гарбуз.

Самолет U-2 разбился меньше чем через час после того, как Министерство обороны в Москве передало Плиеву последние распоряжения Кремля. Все усилия Хрущева контролировать использование силы на Кубе не смогли предотвратить эту жертву, – пишут Фурсенко и Нафтали. – Военные руководители на Кубе слишком вольно интерпретировали первоначальный приказ Хрущева защищать позиции от воздушного нападения. В этот момент кризис вступил в свою самую опасную фазу»[1489].

Получив шифровку о сбитом U-2, Малиновский немедленно позвонил Хрущеву и попросился на прием. Сергей Хрущев замечал: «Малиновский понимал, что похвалы не будет… Где-то в глубине души отцу доставило удовлетворение то, что еще один принесший столько унижений нашей стране U-2 рухнул, натолкнувшись на советскую ракету. Но это чувство мгновенно прошло, сменившись глубоким беспокойством… Отец ощутил, что ситуация выходит из-под его контроля. Сегодня один генерал решил запустить зенитную ракету… Как впоследствии говорил отец, именно в тот момент он нутром ощутил, что ракеты надо выводить, до беды недалеко. Настоящей беды.

Отец хмуро спросил у Малиновского:

– Советовался ли с кем-нибудь генерал, спрашивал ли разрешение на пуск?

Малиновский ответил, что у него не оставалось времени и он решил действовать в соответствии с приказом Фиделя Кастро, отданным противовоздушным силам Кубы.

Отец взорвался:

– В чьей армии служит генерал – советской или кубинской?! Если в советской, то почему позволяет себе подчиняться чужому главнокомандующему?!

Бушевал он недолго…