1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб

Отец приказал Малиновскому дать указание ПВО страны впредь, до особого указания, не перехватывать разведывательные самолеты-нарушители без специальной санкции главнокомандующего»[1490].

Хрущев так опишет эпизод с U-2: «Американские самолеты постоянно облетывали остров. Это с ума сводило Кастро. Кастро отдал приказ открыть огонь, и наши военные сбили ракетой американский разведывательный самолет U-2. Это был второй американский разведчик после Пауэрса, сбитый нашей ракетой…

Поднялся шум. Мы несколько взволновались, что президент может это не переварить. Мы тогда отдали приказ своему командующему выполнять только наши указания, и ничьи другие. На случай вторжения мы приказали ему координировать свои действия по отражению вторжения с кубинской армией»[1491].

Шифровка на Кубу была лаконичная: «Мы считаем, что вы поторопились сбить разведывательный самолет U-2 в то время, как наметилось уже соглашение мирным путем отвратить нападение на Кубу. Директор»…

Плиев, получив ответ, кратко приказал:

– Никакой самодеятельности. Пусть американцы летают, сколько им вздумается. Следить, но огня не открывать.

Затем он вызвал Гречко и Гарбуза и молча показал им телеграмму…[1492]

Роберт Кеннеди описывал первую реакцию «Экскома» на инцидент с U-2: «Майор Рудольф Андерсен из Южной Каролины, один из двух пилотов, совершивших ту первую разведку, которая обнаружила присутствие на Кубе ракет, и с тех пор несколько раз проводивший разведывательные миссии, был в воздухе субботним утром 27 октября. Наше заседание было прервано известием о том, что его самолет был настигнут зенитной управляемой ракетой, разбился на Кубе, и летчик погиб.

Мы сочувствовали майору Андерсену и его семье. Нам было понятно, что следует принять военные меры для защиты наших пилотов. Мы отдавали себе отчет в том, что Советский Союз и Куба очевидно готовились к битве. И росло ощущение, что вокруг всех нас, американцев, всего человечества стягивается удавка, из которой высвободиться становится все труднее»[1493].

– Я полагаю, нам придется действовать быстро, – вновь заговорил министр обороны. – U-2 был сбит. Был открыт огонь по нашему самолету-разведчику на малой высоте.

– U-2 был сбит? – не поверил своим ушам Роберт Кеннеди.

– Да. Мне сказали, что его сбили.

– Пилот был убит? – спросил Роберт.

– Его сбили над Бэйнс, это рядом с базой установок С-75 в восточной части Кубы, – подтвердил Тейлор. – Говорят, что тело пилота в самолете. Очевидно, у их ПВО был радар «Фруткейк». Выглядит правдоподобно.

Президент погрустнел:

– Ведь это означает серьезную эскалацию конфликта с их стороны, не так ли?

– Да, именно так, – подтвердил Макнамара. – И все это влияет на время, которое мы выбираем для действий. Я считаю, мы можем отложить атаку на Кубу до среды или до четверга, но только если мы продолжим наблюдение и будем стрелять по всему, что откроет огонь по самолету-разведчику, и только если мы будем жестко следить за выполнением условий блокады в этот промежуточный период. Использовать это время, чтобы обратиться в НАТО.

– Как можно объяснить последствия сообщения, сделанного Хрущевым вчера вечером? – произнес президент. – И их решение сбивать американские самолеты в свете их предыдущих приказов. Они что, изменили приказы? По нам стреляли из зенитных орудий, зенитными ракетами? Как мы…

– Как мы должны это интерпретировать? Я не знаю, – развел руками Макнамара.

Тейлор подумал, что настал его час.

– Русские считают, что сейчас они должны как-то отреагировать. Все знают, куда мы посылаем наши самолеты. Отсюда возникает вопрос об ответном ударе по позициям с зенитно-ракетными комплексами. Мы считаем… у нас есть основания полагать, что мы знаем, где они расположены.

– Как можно посылать туда завтра U-2, если только мы не ликвидируем все позиции ПВО? – справедливо заметил Кеннеди.

– Кажется, это основание объявить самый резкий протест, – предложил Маккоун. – Напишите письмо прямо Хрущеву. Эти действия против нас – очередное нарушение публичных заявлений, которые он делал.

– Они сделали первый выстрел, – выкрикнул кто-то из зала.

– Если будет продолжение, нам нужно будет ликвидировать их зенитно-ракетные комплексы, – заявил Маккоун.

– Мы нанесем по ним ответный удар и сделаем заявление, что если они будут стрелять по нашим самолетам, мы вернемся и ликвидируем их, – стоял на своем Тейлор.

– Вы можете нанести удар по одной такой базе ПВО? Сегодня вечером? – проявлял нетерпение Банди.

– Нет, уже слишком поздно, темнеет, – ответил Макнамара. – Поэтому это может состояться только завтра, и я… Давайте будем сейчас думать не об ответных мерах, а что мы будем делать, если мы решим отложить воздушную атаку до среды или четверга?

– Это будет очень опасно, господин министр, нам нужно будет вести разведку каждый день, – не унимался Тейлор. – А разведка становится трудной.

– А если мы собираемся вести разведку каждый день, вести наблюдение, мы должны быть каждый день готовы к тому, чтобы открыть огонь, – сказал Макнамара.

– Правильно, – Тейлор был неукротим.

Кеннеди постарался снизить градус.