Читаем 55 книг для искусствоведа. Главные идеи в истории искусств полностью

Первая, предиконографическая, ступень предполагает эмпирическое исследование, когда зритель или исследователь рассматривает полотно и фиксирует собственные наблюдения того, что изображено и как это сделано. На этой ступени полнота интерпретации обеспечивается знаниями исследователя. Он должен знать историю и специфику художественных стилей, иметь представление о том, каким средствам выразительности отдавали предпочтение художники в данный исторический период, какими традиционными композиционными схемами выражались отношения между объектами изображения. Вторая ступень предполагает иконографическую интерпретацию через сопоставление конкретного сюжета с другими схожими сюжетами из мировой художественной культуры для того, чтобы выявить вторичный смысл произведения. В поисках вторичного, или общепринятого в данном историческом контексте, значения, Панофский отдавал предпочтение литературным, текстовым источникам. Наконец, третья ступень интерпретации – собственно иконология – представляет собой поиски глубинного незримого смысла. На этой ступени исследователь должен постичь суть произведения в контексте. Иконологическая интерпретация позволяет взять конкретное художественное произведение вместе с автором и вписать их в расширенное контекстное поле, выявить связи с национальными особенностями, историческими событиями, религиозными убеждениями и философскими концепциями конкретной эпохи. Чтобы увидеть канву культурного кода, куда вплетено художественное произведение, искусствоведу необходимо иметь значительную подготовку и забыть об узкой специализации. Здесь Панофский подчеркивает, что для иконологического анализа необходимо знать текстовые и визуальные документы эпохи. Если иконография основана на анализе, то иконология более тяготеет к синтезу, когда с помощью знаний интерпретатора и художественного произведения синтезируется контекстное поле, окружающее произведение и наполняющее его истинным значением.

Как понять художественный образ

Цель иконологии – понять суть вещей через познание их основы, «первоматерии», того, из чего они созданы. Основой для художественного произведения будет культурный код, из которого оно создано, то есть эпоха, традиции, корпус текстов, послуживших источником. Иконологическая интерпретация предполагает возможность найти ключи к пониманию первообраза художественного произведения, возникшего в сознании художника. Процесс художественного творчества не рационален и не последователен, художник никогда не продумывает до конца образно-символический ряд, многое рождается стихийно. Каждое произведение есть отражение как сознательных, так и глубинных, не осознаваемых процессов психики. Для того чтобы найти способ проникнуть в скрытые смыслы произведения, которые недоступны самому художнику на сознательном уровне, и оценить в полной мере красоту воплощения символа в произведении, необходимо обратиться к интуиции. Иконологический метод идет дальше поверхностного анализа формы и содержания, он старается выявить скрытый смысл произведения.

Эрвину Панофскому иконология видится как способ анализа художественного произведения в максимально полной его включенности в культурный контекст. Но не следует забывать об анализе содержания. В какие бы дальние дали контекста ни уходил Панофский, его внимание всегда сфокусировано на конкретном произведении, и он всегда возвращается к нему. В конечном итоге художественное произведение понимается им как симптом, проявляющийся в конкретной исторической ситуации. Каждая ступень интерпретации имеет собственную прочную исследовательскую базу: первая ступень – это история стилей и направлений, со своей спецификой средств выразительности, вторая ступень – это иконография, а третья – это история культуры во всей ее полноте и эволюции.

Место иконологии в науке

Начало ХХ века характеризуется активным философским осмыслением искусства. Ученые пытаются ответить на вопросы, каким образом следует интерпретировать произведение искусства, где проходят границы сферы художественного и как не упустить ее связь с другими проявлениями интеллектуальной деятельности эпохи. Произведение искусства имеет двойственное значение. Во-первых, это документ истории, памятник сродни архивному тексту. Во-вторых, художественное произведение более независимо и автономно, является феноменом со своей внутренней логикой. Таким образом, в интерпретации художественного произведения нужно опираться на уникальность художественного произведения, не забывая о его связи с историческим контекстом. Венской школой искусствоведения был предложен такой метод – формальный анализ художественного произведения.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека искусствоведа

55 книг для искусствоведа. Главные идеи в истории искусств
55 книг для искусствоведа. Главные идеи в истории искусств

«Искусство создает великие архетипы, по отношению к которым все сущее есть лишь незавершенная копия» – Оскар Уайльд. Эта книга – не только об искусстве, но и о том, как его понимать.История искусства – это увлекательная наука, позволяющая проникнуть в тайны и узнать секреты главных произведений, созданных человеком. В этой книге собраны основные идеи и самые главные авторы, размышлявшие об искусстве, его роли в культуре, его возможностях и целях, а также о том, как это искусство понять. Имена, находящиеся под обложкой этой книги, – ключевые фигуры отечественного и зарубежного искусствознания от Аристотеля до Д. Сарабьянова, от Вазари до Хайдеггера. Кропотливо отобранные произведения в емком пересказе позволят узнать самое главное об истории искусства, понять основные теории и концепции, сформировать собственные представления и научиться анализировать искусство.

Евгения Николаевна Черняева

Искусствоведение / Прочее / Культура и искусство

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение