А что скажут люди? Как преодолеть страх чужого мнения и наконец стать собой

Когда наше чувство собственной значимости подвергается сомнению, мы склонны инстинктивно игнорировать или преуменьшать обратную связь, чтобы защитить себя. При этом мы теряем доступ к информации о выборе и реакциях, которые могут позволить нам действовать более эффективно. Вместо того чтобы активно работать над достижением своих целей, мы зацикливаемся на избегании неблагоприятного исхода.

Возможно, самое главное – это то, что условная самооценка наделяет силой мнение других людей за счет нашего собственного мнения и ущемляет базовую человеческую потребность в автономии. Мы тратим огромное количество ресурсов на то, чтобы посмотреть на окружающих и убедиться, что с нами все в порядке. Мы зависим от того, что делают, думают и чувствуют другие люди. Мы отказываемся от способности самому вселять в себя уверенность. Нам трудно принимать решения и брать на себя обязательства, потому что мы ищем ответ вне себя, а не в себе. Мы по кусочкам собираем с людей нашу самооценку. Мы позволяем другим людям решать, как нам относиться к себе. Степень доверия к мнению других зависит от окружения, ситуации и сферы ценности, к которой привязана наша идентичность.

Когда наша ценность зависит от результатов в области, которую мы считаем важной, мы подписываемся на жизнь в тревоге и постоянном ожидании нападения. Как и наши предки, жившие племенами, мы живем в постоянной угрозе атаки, но мы беспокоимся не о физической безопасности. Мы защищаем свою самооценку.

Мы сканируем окружающую обстановку, как Джейсон Борн – герой Мэтта Дэймона из кинофраншизы «Идентификация Борна». Мы определяем, где расположены выходы. Мы внимательно наблюдаем за людьми, обращая внимание на невербальные подсказки. Наша цель – уметь предсказывать действия и реакцию окружающих. Иногда мы наносим упреждающий удар еще до того, как будет высказано мнение. Мы делимся интересной мыслью на совещании, сразу умаляя ее ценность, чтобы смягчить удар, если она будет воспринята не лучшим образом. «Возможно, это плохая идея, но что, если…». В других случаях мы быстренько переобуваемся после того, как мнение было засунуто в самый дальний ящик, где уже хранится наша самооценка. Если начальник не сразу принимает наше предложение, мы тут же отказываемся от своей точки зрения и с энтузиазмом поддерживаем идею, которая нам не нравится.

Наш механизм реакции на стресс находится в состоянии повышенной готовности и редко отключается. Нервная система не видит разницы между врагом из соседнего племени, бегущим на вас наперевес с копьем, и начальником, дающим конструктивную, но неприятную обратную связь. Нейропсихолог Рик Хэнсон отмечает: «Что совершенно естественно – и вы видите это в дикой природе – так это то, что большинство стрессовых эпизодов так или иначе быстро разрешаются. Естественный биологический, эволюционный план состоит в том, чтобы после пиков стресса наступали длительные периоды спокойного восстановления»[62].

Защищая ту базовую ценность, в которой находится наша самооценка, мы подвергаем себя хроническому стрессу, поскольку постоянно сражаемся с угрозами: реальными и неверно истолкованными.

Укрепляя свою самооценку за счет внешних источников, мы попадаем в бесконечную петлю погони за ценностью. Мы попадаем в ловушку, где наша самооценка становится следствием, а не причиной личных достижений. В такой ситуации чувство собственной значимости питается успехами и достижениями и постоянно подвергается угрозе со стороны препятствий, неудач и мнения других людей.

Как мы до такого дошли?

Нам заложили рефлекс, а в некоторых случаях и открыто научили, что оценивать себя нужно, исходя из условий, которым мы должны соответствовать, чтобы завоевать любовь и положительное отношение окружающих. Мы появляемся на свет в полной зависимости от наших воспитателей. Новорожденный детеныш жирафа имеет рост почти в два метра и может вставать и бегать уже через час после рождения. В первые два месяца жизни человеческий младенец едва может поднять голову без посторонней помощи. Проходит более 10 лет, прежде чем человек обретает способность к самостоятельному выживанию. В раннем возрасте мы наблюдаем за тем, что доставляет удовольствие нашим воспитателям – какое поведение вознаграждается, а какое нет, – и следуем их примеру[63]. Мы во все глаза смотрим за нашими воспитателями, чтобы понять, что нам нужно делать (и чего не делать), чтобы о нас заботились. С самого раннего возраста мы учимся, что реакция окружающих оказывает непосредственное влияние на наше благополучие.