А вдруг?.. Тревога: как она управляет нами, а мы – ею

Результаты оказались в определенной степени предсказуемыми. Участники исследования, которых попросили думать о белых медведях, думали о них чаще, чем те, кого просили о медведях не думать. Но «полного вытеснения так и не произошло», как писали в статье исследователи. Несмотря на указания, белые медведи проплывали в мыслительном потоке испытуемых, они заглядывали на огонек не меньше одного раза в минуту. Наблюдение братьев Толстых получило научное подтверждение.

В клинической психологии важным моментом является следующее: что произойдет, когда во второй фазе эксперимента группы получат задания, противоположные заданиям из первой фазы. Тем, кого сначала просили думать о белых медведях, оказалось легче выполнить задание «не думать о медведях». Те, кто медведей усиленно «вытеснял», напротив, испытали наплыв мыслей о медведях, когда руководители эксперимента попросили думать о них[103].

Сейчас этот эксперимент является одним из самых повторяемых в мире, и результат его остается неизменным. Вытеснить нежелательные мысли не просто трудно – это невозможно, и попытка прогнать ту или иную мысль неизбежно ведет к тому, что эта мысль будет держаться в голове еще настойчивее[104].

Что касается сильной тревоги, то такой «реванш разума» становится проблемой, которая может довести человека до того, что ему трудно будет встать с кровати.

Оппозиционная партия головы

Пессимистическая философия Артура Шопенгауэра построена на внутренней борьбе между позитивными и негативными мыслями. «Любое, пусть даже самое тривиальное событие, порождающее неприятное чувство, имеет свои последствия», – писал он, предвосхищая психоанализ. Мы бы рады не думать об имевшем место неприятном случае, но в соответствии с вышеописанной беломедвежьей логикой это означает, что неприятный случай «повлияет на все наши мысли: так небольшой предмет, поднесенный к самым глазам, ограничивает и искажает поле зрения».

Шопенгауэр хорошо знал, как сложно пытаться избегать негативных мыслей, его собственные попытки неоднократно проваливались. Страх передумать и изменить то или иное решение подтолкнул его к мысли о том, что в голове существует «оппозиционная партия», всегда готовая сказать свое слово:

В голове у меня постоянно присутствует оппозиционная партия, и когда бы я ни пожелал принять то или иное решение – даже если я основательно раздумывал над ним – эта партия набрасывается на меня из-за сделанного, хотя может оказаться и не права… Часто она осуждает меня, хотя я этого не заслужил. То же самое, без сомнения, происходит со многими другими, да существует ли хоть один человек, способный не размышлять о том, что лучше все-таки было бы не совершать того, что он, хорошенько подумав, совершил?[105]

Шопенгауэр рано сформулировал мысль о том, что тревога далеко не всегда сосредоточена на будущем. Она часто развернута назад, к прошлым поступкам, о которых мы сразу же пожалели или пока не знаем, пожалеем ли, потому что последствия еще неясны. В рамках экзистенциальной философии подобный конфликт только приветствуется и одобряется. Верный себе, Кьеркегор возводит этот конфликт в правило:

Женишься – будешь жалеть, и не женишься – будешь жалеть… Посмеешься ли над глупостью этого мира – будешь жалеть, поплачешь ли над ней – тоже будешь жалеть… [Поверишь какой-нибудь девушке – будешь жалеть, не поверишь – будешь жалеть…] Повесишься – будешь жалеть, не повесишься – тоже будешь жалеть… Вот, господа, в чем заключается жизненная мудрость[106].

Хотя в клинической психологии лишь в последние десятилетия осознали значение «негативных мыслей», ученые не пришли к единому мнению о том, почему мы так часто сталкиваемся с сожалениями, так хорошо описанными в творчестве Кьеркегора.

Основа шопенгауэровского буддизма – идея о неком «желании», которое заставляет человека страдать и выражается в стремлении иметь и в страхе потерять желанное. Это желание всегда сопровождается мыслями о том, как бы обойти других.