Аналитика как интеллектуальное оружие

Следует сказать о том, что нового будет в аналитике в XIX веке помимо её междисциплинарности, единства методологической платформы в нашей стране и сходства с американскими фабриками мысли. Полагаю, после того как коренным образом улучшится подготовка специалистов в данной сфере и будут созданы отечественные мощные аналитические центры, дальнейшее развитие аналитики пойдёт по линии её связи с наукой: тогда аналитика может оказаться в авангарде науки и даже формировать для нее заказ. Аналитика становится на острие междисциплинарного видения и уже этим всех объединяет и по-своему синтезирует, выступает комплексным заказчиком на новые виды знаний и технологий.

Грань между привычным и неизвестным (синергетика, сложные управленческие модели по типу живой природы, искусственные информационные поля) скорее объединяет антисимбатные векторы перед общей загадкой, нежели подготавливает ненужные общественные раздраи, борьбу противоположностей в рамках единой мифологемы (по типу тупоконечников и остроконечников).

«Сто лет тому назад дед нынешнего императора, в те времена ещё наследный принц, за завтраком разбил яйцо с тупого конца и скорлупой порезал себе палец… С того времени всё население Лилипутии разделилось на два лагеря – тупоконечников и остроконечников».

Дж. Свифт, «Гулливер в стране лилипутов».

В этом плане сегодня наиболее эффективный рычаг информационного контроля ситуации, а также воздействия на неё имеет та научная школа, семинар, концептуальная парадигма (в пределах доступного пониманию подготовленных операторов), где меньше всего мифологем, идеологем, общепринятых и партийных условностей, тогда эта школа стоит над ними, всех объединяя. Аналогом, пожалуй, может служить нуль (0) в декартовой или полярной системе координат – единственная точка отсчёта для всех прочих координат: она является для них подобием Абсолюта.

Думаю, огромную роль в этом объединительном процессе могла бы сыграть философия. Лично я знаю немногих современных философов, проявивших стойкость и в теории, и в мировоззрении: в условиях перестройки, перехода к рынку они не стали шарахаться ни к западным ценностям, ни к религии. Среди них – один из моих учителей Александр Алексеевич Кокорин. Его труды по аналитике [Кокорин 03, 07] и по философии [Кокорин 76, 07А, 07Б, 08], может быть, не столь широко известны, как работы «маститых» философов, быстро приспособившихся к новым социально-политическим и экономическим условиям и перебежавших на позицию отрицания практической значимости философских знаний, однако именно в трудах А.А. Кокорина на это находим достойный ответ. Изложенное в его трудах и особенно в монографии «Философия и наука» [Кокорин 08] понимание философии как специфической общенаучной системы знаний, выводы о необходимости усиления её социальной роли в условиях снижения общей философской культуры современного общества чрезвычайно важны и продуктивны.

Целостность традиционного общества (каким был СССР) обеспечивалась единством идеологии, развёрнутой системой социально-политической аргументации и гарантий, которая и есть система коммуникации между властью, её институтами, обществом, электоратом. В постиндустриальном обществе эта целостность обеспечивается технологией работы его институтов, а в обществе переходного типа (каким ныне является российское) – вводными паллиативами, выборными кампаниями, комбинированными технологиями лингвистического программирования, созданием временных консенсусов между политическими партиями, религиозными конфессиями и т. д. Переходное общество весьма неустойчиво, многие ранее работавшие структуры на глазах валятся, в обществе возникает информационный хаос, нет взаимопонимания (коммуникации) даже между звеньями госструктур, у каждого свои предпочтения и интересы, всё это не редуцируется в информационную ткань общества. Механизмы согласования интересов между различными центрами сил практически отсутствуют.

Каждая социальная формация имеет свой язык (по аналогии – как оперативная память компьютера) и внутреннюю структуру управления – о ней каждый индивид мало задумывается, она как бы автоматически встроена в структуру социума и управляет трансперсональными коммуникациями. При информационном хаосе и дестабилизирующей роли СМИ возникает разрыв подобной ткани, и мы знаем, что это может быть сделано искусственно, преднамеренно: нормальная коммуникация и взаимопонимание становятся невозможными, в итоге рвутся все управленческие цепочки.