Англичанин из Лебедяни. Жизнь Евгения Замятина (1884–1937)

Через несколько дней Замятин написал Людмиле письмо («Многоуважаемой Милочке»), в котором непринужденно и комично описывал, как кобели, ластившиеся к собаке хозяйки, не давали ему спать по ночам. Он планировал поиграть в теннис вечером, так как болгарские теннисные туфли, которые он заказал, доставили накануне, но все еще чувствовал себя слишком усталым, чтобы ехать даже до Судака. Он подписал письмо очень необычно для себя – «Целую <…> Вас». Людмила вместе с Н. В. Крандиевской-Толстой (женой А. Н. Толстого) жила на даче композитора А. А. Спендиарова, с которым Замятин познакомился во время своей поездки в Коктебель в 1923 году. 13 августа он послал ей телеграмму, сообщив, что решил сегодня навестить ее, и подписавшись «Епиходовым» (чеховская «ходячая катастрофа» из «Вишневого сада»). Судя по всему, некоторые из молодых людей, живших на даче Спендиарова, уехали с ним в Коктебель, и он с юмором докладывал об их поведении Людмиле. Они были по достоинству наказаны за то, что «…играли чувствами бедного старика (моими): я плакал, расставаясь…», потому что по приезде им пришлось выслушать утомительную декламацию Волошиным своих стихов – это происходило под палящим солнцем и до ужина. Во второй части «Приключений Епиходова» он описывал, как лежал голым на пляже, когда появились двое его знакомых и испортили ему отдых в одиночестве на целых два дня. Он потерял кошелек и ключ от своей комнаты и забыл плавки на пляже. Затем он потратил целый день на переезд в другую комнату в усадьбе Волошина. 27-го он сообщил, что в новой прохладной комнате ему отлично спится, даже несмотря на то, что накануне он допоздна танцевал фокстрот. Также он съездил на экскурсию на моторной лодке, чтобы полюбоваться видами гор и парящими орлами, и ему наконец удалось раздобыть немного сахара. С другой стороны, он сильно похудел (теперь он весил около 63 килограммов) и выкуривал по 10–12 сигарет в день, потому что был окружен курильщиками. Он нашел психиатра, с которым обсудил гипноз, и историка, который рассказал ему о двух недавно вышедших книгах об Атилле[358]. В целом, в отличие от прошлого года, когда ему не удалось поехать в отпуск, сейчас он по-настоящему наслаждался отдыхом.

Журналист И. М. Басалаев записал свои впечатления о Замятине в Коктебеле в те последние спокойные дни лета:

По двору в кухню идет высокий, с маленькой головой и как бы срезанным затылком Евгений Замятин. У него налаженные отношения с кухней. Он ходит туда за водой для бритья, заказать себе обед или поговорить с хозяйкой. <…> В его прохладной комнате – кирпичный пол, жесткая низенькая железная кровать, табуретка и окно, заваленное коробочками, газетами и обрывками бумаги. Евгений Иванович сидит без рубашки (худой, загорелый торс, крепкие мышцы) перед складным зеркальцем и неторопливо, терпеливо, – как всегда, что бы он ни делал, – бреется безопасной бритвой. <…> Кстати, о Замятине распространено мнение как о сухом, черством человеке. По-моему, неверно. Это страстный, умеющий жить и живущий всеми сторонами своего физического существования человек [Купченко 1988: 124, 125].

Ему понадобятся спокойствие, терпение и сила, чтобы справиться с испытаниями, которые вскоре выпадут на его долю.

Глава седьмаяОт Коктебеля до Варшавского вокзала (1929–1931)

Спокойный отдых Замятина в Крыму был нарушен в конце августа 1929 года: