Англичанин из Лебедяни. Жизнь Евгения Замятина (1884–1937)

Он добавил, что целью его поездки станет работа над постановкой «Блохи» в переводе Венгеровой в Нью-Йорке. В октябре он направил еще одно письмо в Совет народных комиссаров:

Я понял, что на время, пока не изменятся утвердившиеся у нас взгляды на литературу или не изменюсь я – Советской России и советской литературе я не нужен. Совершенно ясно, что при создавшемся положении продолжать оставаться здесь – для меня означает литературную смерть, молчание. Мне думается, что смертного приговора я все-таки не заслужил, и кое-что – хотя бы в моем прошлом – дает основания этот приговор смягчить. И потому я еще раз обращаюсь с настоятельной просьбой разрешить мне, вместе с женой, выезд за границу на один год. Политической деятельностью заниматься я не собираюсь – я хочу только продолжать свою жизнь как художник слова [Барабанов 1988: 537; Каталог выставки 1997: 26].

1 октября, перед тем как после долгого отсутствия наконец-то вернуться из Москвы домой, Замятин оставил Горькому записку, где просил не воспринимать всерьез его напускной веселый вид: «А правду говоря – тяжело, и что я буду делать – если не дастся хоть на время уехать – не знаю» [Примочкина 1987: 159].

2 октября Булгаков также вышел из ВСП, и вскоре за ним последовали Ахматова, Вересаев и многие другие. На заседание ленинградского отделения ВСП в тот день прибыла важная делегация из Москвы, в состав которой входили Фадеев и лидер РАППа Авербах. Этим завершилась реорганизация ленинградского отделения, весь управляющий комитет которого к тому времени уже ушел в отставку. В «Литературной газете» от 14 октября организация, которая теперь называлась ВССП (Всероссийский союз советских писателей), заявляла: «Е. Замятин должен понять ту простую мысль, что страна строящегося социализма может обойтись без такого писателя». На следующий день в «Красной газете» Авербах назвал «Мы» «памфлетом против социализма» [Любимова 1994:105; Барабанов 1988: 528]. 30 декабря 1929 года был утвержден устав нового ВССП, к тому моменту лишившегося трети литераторов, изначально входивших в него. В уставе декларировалось, что прежняя организация, членов которой объединяли лишь профессиональные и практические интересы, устарела. Ее новые цели должны стать сугубо политическими, чтобы сделать из Союза инструмент социалистического строительства.

А. Ю. Галушкин убедительно объясняет истинную подоплеку этой развивавшейся без всяких правил несправедливой череды событий второй половины 1929 года, откровенно направленных против Пильняка и Замятина. Он раскрывает более глубокие причины точечных нападок отдельных пролетарских писателей на обоих авторов, рассматривая эти события как проявление стремительно внедрявшегося нового курса, в тот решающий год принятого сталинским правительством для консолидации своей власти. 1929 год был годом чисток внутри партии, целью которых было устранение оставшейся оппозиции. На смену НЭПу пришли первая пятилетка и коллективизация, а Шахтинский процесс 1928 года стал зловещей прелюдией к последовавшему вскоре террору. Многие из этих действий являлись попытками дискредитировать политическую линию, проводившуюся Бухариным и Троцким (последний был изгнан из страны в январе 1929 года) в предыдущие годы. Для их политики была характерна терпимость по отношению к «буржуазным специалистам» (в литературе сюда относили и «попутчиков»), которым в период НЭПа было позволено жить и работать наравне с членами партии. В ходе последних месяцев обсуждалась «новая резолюция» о политике партии по отношению к литературе, которая должна была заменить достаточно либеральную резолюцию ЦК о литературе от 1925 года. В июне 1929 года Центральный комитет принял решение о «ликвидации обществ, существование которых нецелесообразно по политическим соображениям» [Геллер 1997:102], в качестве примера которых был назван ВСП, являвшийся крупнейшей организацией «попутчиков» и часто выступавший в защиту своих членов, если правительство начинало их преследовать. Этого предполагалось достигнуть, используя скоординированные выступления лояльных коммунистической партии писателей, а сама кампания должна была проводиться на страницах коммунистической прессы.