Англичанин из Лебедяни. Жизнь Евгения Замятина (1884–1937)

Он особыми средствами не располагает, а потому, несмотря на все свое желание побывать в Праге, он не может воспользоваться Вашим любезным приглашением. Но если Вы пришлете ему бесплатную визу и деньги на дорогу в оба конца, то он с удовольствием приедет. <…> Если Вы найдете возможным прислать Замятину деньги на дорогу, то надо сделать это без особой огласки. Вы отлично понимаете почему. К нам приезжает много писателей и пролетарских и непролетарских из России, но Замятин представляет блестящее исключение: он не потерял присущей ему храбрости и гордости, как и десять лет тому назад[437].

6 декабря Замятин сообщил Ярмолинскому, что они с Людмилой планируют поехать в Прагу на следующей неделе. Он также спросил, стоит ли попытаться добраться до Нью-Йорка к февралю и хватит ли поддержки Рэя Лонга и Сесила Б. де Милля для получения визы в США[438].

Судя по всему, Замятины прибыли в Прагу в середине декабря, и уже 19-го он выступил с чтением нескольких отрывков из своих сочинений на местном литературном вечере. По всей видимости, он всегда хотел побывать в Чехословакии и даже когда-то изучал чешский язык. Через десять дней он выступил с лекцией на тему «Современный русский театр». Его публичные выступления были тепло приняты слушателями и о них много писалось в местной прессе, а уже в следующем месяце эта лекция была переведена и опубликована на чешском [Shane 1968: 84]. Среди присутствовавших на лекции был А. Л. Бем, который записал в своем дневнике: «Неожиданно резко по отношению к официальному курсу. Похоже на то, что не собирается возвращаться в Россию». А. А. Кизеветтер тоже был там:

В первом ряду восседал Аросев и прочие господа с виллы Терезия [т. е. сотрудники советского посольства]. Но неожиданно Замятин читал доклад в таких тонах, что советская публика сидела, как на иголках, а прочая публика была чрезвычайно довольна. – «В СССР писателю думать не приходится, за него все обдумано уже правительством» – вот образчик того, в каком духе был составлен доклад. <…> Он говорил далее, что все, что есть ценного в театре, создано до большевиков. Все это весьма отдавало «невозвращенчеством»[439].

В тот же день Замятин написал своей юной приятельнице и переводчице И. Е. Куниной-Александер, которая, видимо, пригласила их в гости в Тироль:

Отдых в очаровательном месте – ив очаровательном обществе – это было бы, конечно, чудесно. И отдых мне очень нужен: предотъездный месяц в России и полтора – заграницей… устал до смерти. Но надо пройти до конца чешское гостеприимство (вещь – нелегкая). Интервьюируюсь, фотографируюсь, перевожусь, налаживаю дела с театрами, читаю в разных местах. Сегодня – публичная лекция о современном русском театре.

Он попросил ее подумать, какие перспективы для постановки его пьес могут быть в Югославии, и снова предложил взяться за перевод «Мы», так как ему не помешали бы деньги: «…из России меня, конечно, выпустили голеньким, без валюты». Он предполагал, что задержится в Праге до 6 января, а затем примерно 15-го числа надеялся уехать из Берлина в Париж[440].