Англичанин из Лебедяни. Жизнь Евгения Замятина (1884–1937)

В феврале он также закончил рассказ «Слово предоставляется товарищу Чурыгину», который начал в прошлом году [ОР ИМЛИ. Ф. 47. Оп. 1. Ед. хр. 90–92]. В нем плохо образованный оратор рассказывает о событиях Февральской революции 1917 года так, как люди представляли их в деревнях. Подобно сказителям из некоторых рассказов Зощенко, оратор перенял искаженные версии большевистских лозунгов. Хотя герой подчеркивает свою политическую грамотность, инстинктивно он до сих пор использует религиозные обороты. Он описывает, как невежественные крестьяне были впечатлены действиями Распутина и как позже напали на усадьбу местного помещика, которому удалось на некоторое время успокоить повстанцев, убедив их, что парковая статуя Марса является фигурой Маркса. 1 августа Горький написал Тихонову, что «Товарищ Чурыгин» – всего лишь «неуклюжее подражание Зощенко» [Примочкина 1987: 156; Примочкина 1996: 188]. На самом деле рассказы Зощенко никогда бы не закончились бессмысленной бойней, которую описывает Чурыгин. Другая рецензия, вышедшая в «Правде» в том же месяце, обвинила Замятина (и совершенно несправедливо) в сатире на Октябрьскую революцию 1917 года[306].

В начале марта 1927 года писатель поехал в Москву, где, как обычно, сначала занялся поиском жилья, где мог бы спокойно спать: «Комнату дали пока большую (три окна – ужас! – правда, окна узкие, но все-таки…), завтра только перейду в маленькую»[307]. Он просмотрел гранки нового сборника «Нечестивые рассказы», который вскоре был опубликован в издательстве «Круг»[308]. На Пасху (24 апреля) он подписал экземпляр сборника: «Честивой жене от нечестивого мужа на доброе забвение» [РНЗ 1997: 524]. В Москве он прочел свой рассказ о Чурыгине в Союзе писателей: читка прошла хорошо. Он сходил на булгаковские «Дни Турбиных» во МХАТе: «Хороший спектакль». Он также посмотрел «Ревизора» Мейерхольда, навестил режиссера и у него дома встретился с Н. Р. Эрдманом, автором пьесы «Мандат» (1925). Мейерхольд пригласил его устроить читку «Атиллы», но, прослушав пьесу, сказал Замятину, что, несмотря на то что она хорошо написана, ее невозможно будет поставить в старинных костюмах и с оружием, так как спектакль превратится в пародию. Малый театр тоже тянул с решением по поводу «Атиллы», и Замятина ждал неприятный сюрприз в ГИЗе, где ему сказали, что сомневаются в возможности публикации пьесы: «Так что ясно: как и ждал, “Атиллу” привезу домой»[309].

Видимо, пока Замятин был в Москве, МХАТ предложил ему новый проект, так как театр искал одноактные пьесы для празднования десятой годовщины Октябрьской революции. Среди авторов, к которым они обратились, были также Булгаков, Пильняк и Бабель. В последние дни марта Замятин вернулся к своему рассказу «Пещера» (1920) и написал два фрагмента для его возможной инсценировки, которая так и не была осуществлена. По всей видимости, мрачное описание жизни в эпоху военного коммунизма не соответствовало праздничной дате. Со стороны Замятина было несколько наивно предполагать, что театр поставит пьесу. В 1928 году Ф. М. Эрмлер экранизировал этот рассказ под названием «Дом в сугробах», но сценарист Б. Л. Леонидов сделал настолько вольную адаптацию оригинала, что фильм получил счастливый конец. Тогда Замятин настоял на том, чтобы его имя убрали из титров[310]. Еще одним проектом, начатым весной 1927 года, стала инсценировка романа Салтыкова-Щедрина «История одного города» (1870) – «Город Глупов»[311]. К ней позже проявят интерес как Вахтанговский, так и Рижский театр, ставивший предыдущие пьесы Замятина [ОР ИМЛИ. Ф. 47. Оп. 3. Ед. хр. ПО; ОР ИМЛИ. Ф. 210. Ед. хр. 44].