Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры

Когда я достиг кратера, страшно сказать, я увидел, что он весь в огне, с невыносимым запахом серы и горящего битума. Мне казалось, я смотрю на царство мертвых и вижу ужасные фантомы демонов, воспринимаю стоны и конвульсии ужасной горы, необъяснимый смрад, темный дым, смешанный с огненными шарами, которые продолжали извергать дно и стены горы из одиннадцати различных мест, вызывая рвоту и у меня[44].

Гравюра «Извержение Везувия» из трактата Атаназиуса Кирхера «Подземный мир»

Признаки руинированных пространств мифологической и магической культуры древних (Аид, Ад) необычно сочетаются в описании Кирхера с конкретными естественнонаучными наблюдениями о сере, битуме, селитре и их взрывчатом, порохообразном соединении, становящемся причиной извержения. Эта анатомия жизнедеятельности подземных руин стала мотивом рисунка из первого тома «Подземного мира».

Атаназиус Кирхер. Иллюстрация расчета равновесия Вавилонской башни от Земли до орбиты Луны. Гравюра. Нью-Йоркская публичная библиотека

Пытливая мысль ученого в содружестве со знанием герметическим, мистическим, опирающимся на Священные тексты, способствовала желанию Кирхера достроить в одной из книг самую известную руину Библейского мира – Вавилонскую башню. В книге Кирхера она сперва появляется недостроенной, похожей на брейгелевскую, с серпантином аркад. Эти аркады вытягиваются в цепи мостов-акведуков, завязываются узлами. По их террасам едут процессии. Образ этой башни все больше становится визионерским, авангардным. Строгий ритм, чеканная пластика, аскетичный декор и профилированные арочные конструкции предвосхищают утопические башни ар-деко, прежде всего – иофановский Дворец Советов.

Однако головокружение вызывает фантастический рисунок с двумя башнями, расположенными крест-накрест, как стрелки часов.

Владислав Дегтярев ссылается на книгу Джослина Годвина «Театр мира Атаназиуса Кирхера». Годвин рассказывает, что Кирхер сделал расчеты завершения Вавилонской башни у «небес» аристотелевской космологии, там, где располагается сфера, ограниченная орбитой Луны. На материал башни до Луны израсходуется 374 731 250 000 000 000 кирпичей. Это труд пяти миллионов человек, которые работали бы 426 лет, прибавляя к высоте башни каждую неделю по миле[45].

Кирхер понимает: парадокс в том, что для завершения главной руины человечества требуется руинировать всю Землю. Требуется вырубить все леса, обратить всю планету в глину для кирпичей, все моря и озера – в битум. Еще одну планету надо будет захламить для строительного материала. Но самое главное: почему на рисунке башен две? Вторая башня перпендикулярна первой, с землей, подвешенной, как гиря. Она наглядно показывает, что устройство башни до Луны противоречит законам физики и математики. Под ее тяжестью сдвинулся бы центр Земли, планета сошла бы с орбиты. Чтобы удержать равновесие, необходим противовес-гиря размером с саму Землю. Эту гирю и показал остроумный Кирхер.

Как и в случае других проектов Кирхера, в свое время признанных завиральными, барон-мюнхгаузенскими, достроенная Вавилонская башня сегодня не выглядит необыкновенным чудом. Как замечает в своем блоге профессор Московской консерватории Лариса Кириллина, Атаназиус Кирхер предвосхитил идею космического лифта, которую в 1895 году обосновал Константин Циолковский, затем подхватили ученые, за ними – писатели-фантасты (Артур Кларк, «Фонтаны рая»).

Космологические руины и их гипотетическая достройка в текстах эпохи барокко способны заставить трепетать от ужаса и величия. Наступающий XVIII век учтет это воздействие руин на мысль и чувство, когда будет формулировать идею «возвышенного».

Глава IX. Аффекты и эффекты. Руины барочных универсалий и мысли о «возвышенном»