Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры

Объектно-ориентированное искусство вызывает доверие тогда, когда оно имеет субъективную ручную сборку. В качестве примера можно привести творчество классика немецкого искусства Ансельма Кифера. В его рукотворных инсталляциях постапокалиптические ландшафты, созданные как воспоминание о трагедии крушения немецкой идентичности после Второй мировой войны, переданы в личной выстраданной системе презентации с сохранением картинной формы и ремесленного навыка работы с материалом. Среди российских художников, обращающихся к теме галлюцинозных травм памяти о советском прошлом, заключенных в постапокалиптические ландшафты, можно вспомнить Таисию Короткову, Павла Отдельнова.

Важнейший тренд/направление сегодня, связанное с философией объектно-ориентированного творчества: агрегаторное искусство. Оно, мне думается, и отвечает за самые новые тенденции возвращения живописи/ремесла. В сетевом мире активны агрегаторы-хабы (Ofluxo, Tzvetnik), на которых собираются и коллекционируются разные выставки. Там принципиально предъявить мир в стадии руины, мутации от живого к мертвому и обратно, от техногенного к биологическому, от дигитального к рукотворному. Основанный на строгом структурном отборе агрегаторный метод сборки информации о новейшем искусстве сочетается с агрегаторным же методом моделирования/генерирования самого гибридного объекта искусства. В гибридном объекте могут каталогизироваться разные несовместимые друг с другом мемы, осколки и реплики. И получается нечто такое, что можно определить жаргоном «стафф». Или (и) барахло, или (и) образ нового культа. Керамические трайблы, складывающиеся в цепочки якобы алхимических формул, создают мир, закрытый для расколдовывания его по логике причинно-следственных связей.

Созданные по принципу перетекания внутренней и внешней (ремесленной и сетевой) форм производства и коммуникации агрегаторные онлайн-платформы куда более экологичны, чем инсталляции в музеях. Они позволяют расширить аудиторию до миллионов зрителей, не захламляя пространства многих выставочных залов тоннами инсталляционного мусора.

В новом гибридном искусстве радикальная неподотчетность нарративу, с одной стороны, словно распахивает объятия самым смелым формальным поискам и рифмам, с другой, максимально приближает зрителя к статусу художника. Любой созерцатель такого агрегаторного искусства может относиться к произведению как к плоду собственной фантазии и быть преисполненным гордости за то, что посвящен в некий магический ритуал, цели которого неисчерпаемы, как рандомные числа.

Постмодерн исходил из того, что все гуманитарные знания, идеи прогресса и призраки светлого будущего потеряли смысл, исчерпали себя. Мир представляет собой гигантскую руину, но она состоит из цитат, пастишей, обесценившихся речей и смыслов. Перебирая части этой руины, мы можем играть в конструктор. Эта игра сродни игре в бисер или пусканию мыльных пузырей. Лишь цинизм и ирония оказываются ее движущей силой. Метамодернизм конца 2010-х годов подтвердил, что мир – руина. Он никогда не будет открыт исчерпывающим знаниям, стройной проектной логике. Однако, как признали теоретики метамодерна Робин ван дер Аккер и Тимотеус Вермюлен[140], руинность не значит отсутствие смысла. Просто смысл отдаляется от нас, как объектно-ориентированное искусство. Оказалась востребована и постмодернистская ирония. Однако ценностное содержание ее поменялось с минуса на плюс. Во многом благодаря иронии, помогающей помнить о нашем несовершенстве и совершенстве универсума, мы движемся к потаенным идеям, смыслам. В чем-то оказываемся наследниками чтущих руины и иронию романтиков XIX столетия.

Метафора, помогающая понять путь движения от молчащих обломков к ценности каждого конкретного их переживания, – это качели. В метамодернистской эстетике качели помогают находиться «между», не совпасть с какой-либо догмой или клише. В движении, преодолении важно приближаться к сердцевине ценностных понятий и идей. Качели дают возможность пересобрать части руины так, что мы восхитимся неожиданной, не вмещающейся в наш опыт гармонией.