Австралия. Полная история страны

На тот момент ирландцы составляли примерно пятую часть от населения колонии и при этом были хорошо организованы и связаны множеством тайных нитей.

Сигналом к началу восстания послужил огонь, зажженный на холме Касл-Хилл близ Сиднея в ночь на 4 марта 1804 года (один из ирландских каторжников пожертвовал ради этого своей хижиной). По сигналу на Касл-Хилл собралось около 200 повстанцев, которые двинулись к Сиднею, рассчитывая на то, что по мере продвижения их ряды будут расти. Однако уже днем 5 марта сотня солдат Новоюжноуэльского корпуса под командованием майора Джонстона их разгромила. 9 зачинщиков казнили, остальных наказали сообразно степени их вины: кого-то выпороли, а кого-то отправили на угольные шахты Ньюпорта [41] (это наказание считалось в колонии одним из наиболее строгих, потому что выживали в шахтах немногие).

Развитие овцеводства

На первый взгляд могло показаться, что жизнь в Сиднее начала XIX века ничем не отличалась от жизни в Плимуте или, скажем, в Брайтоне. Развитие торговли наполнило Сидней всевозможными благами жизни, рабочие руки требовались повсюду, условия, создаваемые местным фермерам, не шли ни в какое сравнение с теми, что были в метрополии. Однако было одно крайне важное обстоятельство, отравлявшее жизнь большинству колонистов, – необходимость постоянной борьбы с суровой австралийской природой. Урожаи, в большинстве своем, не отличались обилием и требовали большого труда, животноводство тоже было весьма непростым делом. Но люди старались изо всех сил, потому что другого выхода у них не было.

Стрижка овец каторжниками в Австралии

Наиболее перспективной отраслью австралийского сельского хозяйства стало овцеводство, начало которому положил в 1797 году упоминавшийся выше Джон Макартур. Спустя три года он имел уже более 1 000 овец. А в середине XIX века Австралия стала главным поставщиком шерсти в метрополию, экспортируя ежегодно около 30 миллионов фунтов! И это при том, что для Австралии характерны низкие нормы содержания поголовья по отношению к площади хозяйств, иначе не получится обеспечить животным достаточное количество корма и воды. Овцеводы имели определенные преимущества перед остальными фермерами, поскольку колониальная администрация рано разглядела перспективы овцеводства и возлагала на него большие надежды (которые, к счастью, сбылись). Поэтому лучшие земли отводились на пастбища, а фермеры, разводившие овец, снабжались работниками в первую очередь.

Мягкие зимы, во время которых овцы могли продолжать пастись, и дешевая или вовсе бесплатная земля делали овцеводство весьма привлекательным и способствовали притоку свободных поселенцев, желавших недорого обзавестись собственным поместьем. Но, как известно, «в мази всегда найдется муха» [42] – мягкие зимы оборачивались летними засухами и пожарами, постоянно приходилось искать новые пастбища, потому что овцы вытаптывали почву, а грязная вода (другой подчас не было) служила источником инфекционных болезней. А если добавить к этому периодические снижения спроса на шерсть в метрополии, то станет ясно, что по надежности овцеводство не сильно отличалось от игры в покер.

Глава седьмаяЭпоха Маккуори

Лаклан Маккуори

Подполковник Лаклан Маккуори происходил из старой шотландской помещичьей семьи, положение которой во второй половине XVIII века пошатнулось настолько, что его отец, предводитель клана Маккуори, был вынужден продать наследственные владения, когда Лаклану исполнилось 14 лет. В таком положении пытливому юноше оставалось уповать лишь на карьеру. Лаклан мудро избрал военную стезю, на которой небогатому человеку было легче продвинуться, чем на гражданской службе, и в 1810 году достиг пика своей карьеры, став губернатором колонии Новый Южный Уэльс.

В какой-то мере этот суровый служака, обладавший крайне властным характером, был идеалистом. Он верил в то, что в самой заблудшей душе непременно теплится искра добра, и всячески старался разжечь эти искры, предоставляя эмансипистам [43] возможность стать достойными членами общества. Эта – безусловно, правильная – позиция вызывала недовольство у богатых свободных поселенцев, считавших себя creme de la creme[44] австралийского общества. Людям, приехавшим в Австралию с капиталом или сколотившим его во время службы в колонии (привет «Ромовому корпусу»!), было неприятно видеть возвышение выскочек-каторжников. В свое время это недовольство приведет к фатальным последствиям для Маккуори, но в начале его правления австралийская элита воспринимала нового губернатора как энергичного чудака и не рисковала сразу же вступать с ним в конфликт, поскольку Маккуори получил от правительства карт-бланш на наведение порядка в колонии и всемерное укрепление авторитета центральной власти.