Читаем Австралия. Полная история страны полностью

Второй важной задачей, поставленной перед новым губернатором, было выведение Нового Южного Уэльса на полную самостоятельную самоокупаемость и постепенное превращение его из каторжной колонии в обычную. Разумеется, никто не собирался отказываться от дальнейшей отправки сюда каторжников, поскольку их содержание в колонии обходилось вдвое дешевле, чем в метрополии и к тому же позволяло «очищать старую добрую Англию от всякого мусора», как однажды выразился несчастный премьер-министр Спенсер Персиваль [45].

Начало правления Маккуори совпало с кульминацией наполеоновских войн, изрядно поспособствовавших разорению Европы. Выбитые из привычного жизненного уклада европейцы обратили свои взоры к южному материку, который издалека представлялся чуть ли не райским местом. Больше всего переселенцев привлекала дармовая земля (тут они не ошибались) и мягкий климат, который при близком знакомстве сильно разочаровывал. Но, так или иначе, в истории Нового Южного Уэльса наметился позитивный перелом: приток свободных поселенцев начал доминировать над притоком каторжников, и к 1819 году отбывавшие наказание составляли «всего» 38 % от населения колонии, которое успело вырасти до 26 000 человек!


Джон Опи. Портрет Лахлана Маккуори. XIX век


Благодарные потомки прозвали Лаклана Маккуори «отцом Австралии». Этот почетный титул, высеченный на его надгробии, он делит с первым губернатором Артуром Филлипом и еще некоторыми достойными людьми, речь о которых пойдет дальше. Но если уж говорить начистоту, то Маккуори заслуживает называться «отцом Австралии» больше остальных. Артур Филлип, честь ему и слава, основал колонию на краю света и мужественно преодолевал все трудности, выпадавшие на долю первопроходца (особенно в таком дьявольском краю). Но Филлип был основателем каторжного поселения, не более того. В «нормальную» колонию каторгу превратил Маккуори, а Австралийский Союз впоследствии был создан на том фундаменте, который заложил он.

Реформы Маккуори

Это может показаться удивительным и даже невероятным, но на протяжении первых тридцати лет своего существования Новый Южный Уэльс как-то обходился без своего банка. Первый австралийский банк – Банк Нового Южного Уэльса – был открыт в Сиднее в 1817 году стараниями Маккуори. Кстати говоря, в том же году Маккуори, с подачи уже умершего к тому времени Мэтью Флиндерса, предложил переименовать материк в Австралию. Британскому правительству и Адмиралтейству понадобилось «всего-навсего» семь лет для официального принятия этого названия, введенного в обиход в 1824 году.

Но главным достижением Маккуори стали не банк, не введенный им налоговый кодекс и даже не учрежденная им полиция и меры, направленные на развитие судебной системы, а организация крупномасштабных общественных работ, которые за какие-то десять лет полностью изменили лицо колонии. Было построено множество социальных объектов, начиная с больниц и заканчивая мостами. В колонии появились благоустроенные дороги, моряки по достоинству оценили новые маяки, а обыватели – новые церкви и школы. Вишенкой на торте, преподнесенном губернатором Маккуори австралийскому обществу, стал Сиднейский Королевский ботанический сад, основанный в 1816 году как часть губернаторского имения. С этого момента началось систематическое научное изучение австралийской флоры, которое сопровождалось работами по акклиматизации растений, привезенных с других материков.

Вместе с внешними изменениями менялась и духовная, точнее моральная, атмосфера в колонии. Эмансиписты, которых губернатор всячески привечал и способствовал их продвижению в обществе, снизили градус напряжения, существовавшего с момента основания колонии, между осужденными преступниками и свободными колонистами. Каторжники получили наглядное подтверждение тому, что у них есть реальная возможность интеграции в общество. Разумеется, Маккуори отдавал предпочтение образованным людям, но и обычный работник мог быть твердо уверен в том, что никто не станет попрекать его прошлым (а если и попробует попрекнуть, то услышит в ответ: «Теперь я такой же, как вы»).


Королевский ботанический сад Сиднея. Ок. 1908


Кроме сглаживания противоречий между эмансипистами и свободными колонистами, губернатор пытался проводить аналогичную политику для сближения британцев с аборигенами. Вопреки бытующему мнению, белое австралийское общество никогда не отталкивало аборигенов, готовых к сотрудничеству. Другое дело, что аборигены, при всех их достоинствах, не могли сравняться в статусе с самым последним из британцев. Маккуори не смог переломить этого неравенства, но он прикладывал много усилий для выправления ситуации: ввел совместное обучение детей в школах, принимал аборигенов на государственную службу, всячески приветствовал принятие ими христианства…

Перейти на страницу:

Все книги серии История на пальцах

Средневековье. Полная история эпохи
Средневековье. Полная история эпохи

Средневековье. Самая спорная и противоречивая эпоха в истории человечества. Одни воспринимают ее как времена прекрасных дам и благородных рыцарей, менестрелей и скоморохов, когда ломались копья, шумели пиры, пелись серенады и звучали проповеди. Для других же Средневековье — это время фанатиков и палачей, костров инквизиции, вонючих городов, эпидемий, жестоких обычаев, антисанитарии, всеобщей темноты и дикости.Неужели правда, что рыцари и вообще люди в Средние века были маленького роста — не выше полутора метров, а те, кто достигал нынешних средних 175 см считались чуть ли не гигантами? И в Средневековье на самом деле никто кроме монахов не умел читать и писать, мылись всего два раза в жизни — после рождения и перед смертью, жутко воняли и кишели блохами? И меч весил 20 кг, а доспехи все 100, поэтому рыцаря поднимали на коня с помощью лебедки, и в туалет ему ходить приходилось прямо в доспехи, потому что их было просто не снять?Новая книга серии «История на пальцах» поможет разобраться, что к чему.

Кэтрин Грей

История / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное