Читаем Австралия. Полная история страны полностью

Первой женщиной, избранной в местные органы власти, стала президент женского отделения Южно-Австралийского либерального союза Грейс Бенни, ставшая в 1919 году членом Совета самоуправляемого города Брайтона [91].

Общественно-политическая жизнь Австралийского союза

Австралийская политика началась еще до того, как корабли Первого флота прибыли к берегам материка: в пути чиновники и офицеры разделились на группировки, можно предположить, что и с каторжниками происходило нечто подобное.

Ну, а если говорить серьезно, то настоящая австралийская политика началась в январе 1901 года. До этого правительства колоний принимали локальные решения местного значения, а теперь Австралийский Союз вышел на большую политическую арену.

Отцы-основатели Союза и авторы его Конституции имели разные политические взгляды, поэтому в федеральном парламенте сформировались три фракции – консерваторов-фритредеров, стоявших на позиции невмешательства государства в экономику, либералов-протекционистов и лейбористов.

Консерваторов возглавлял Джордж Рид, лидер Австралийской ассоциации свободной торговли, занимавший до объединения пост премьер-министра Нового Южного Уэльса. Этот уважаемый человек и горячий патриот Уэльса был из числа тех, кто «сделал себя сам». Приехав в Австралию из метрополии подростком, Рид начал с низовых должностей в государственной системе и со временем достиг такого высокого поста. И это при отсутствии связей и капиталов на старте! В целом Рид был прогрессивным политиком, убежденным сторонником объединения, но его фритредерские взгляды таили в себе опасность для Союза. Государство может не вмешиваться в экономику там, где экономика отрегулирована и хорошо работает. Как говорится, если часы идут нормально, зачем нести их к мастеру? Но в Австралии все было иначе, то есть здесь пока еще не было единой экономики – были только экономические связи между колониями, образовавшими федерацию. Да и по развитости экономики штаты заметно отличались друг от друга. Это «лоскутное одеяло» только предстояло превратить в единую систему. Опять же, совсем недавно, в девяностых годах XIX века, разразился кризис, из которого Австралия к моменту объединения еще не выбралась до конца. В такой ситуации пускать экономику на самотек было вдвойне опасно (к месту можно вспомнить причины Великого ирландского голода).

Протекционистов, считавших необходимое регулирование экономики обязанностью государства, возглавлял Альфред Дикин, получивший пост генерального прокурора Союза, а лейбористов – Джон Кристиан Уотсон, (более известный как Крис Уотсон), один из основателей Лейбористской партии Нового Южного Уэльса. Крис Уотсон вошел в историю как первый в мире премьер-лейборист, правда, премьерство его длилось недолго, всего четыре месяца – с апреля по август 1904 года.

Австралийские лейбористы, подобно своим британским коллегам, стояли на позициях допустимости государственного вмешательства в экономику, что сближало их с либералами-протекционистами. Либералы, в свою очередь, считали, что капитализму следует придать цивилизованный характер, чтобы обеспечить в обществе прочную стабильность. Главное отличие протекционистов от лейбористов заключалось в том, что первые делали ставку на мелкую и среднюю буржуазию, а вторые – на наемных работников. Интересы крупной буржуазии и сквоттерской аристократии выражали консерваторы, которых тоже допустили к «рулю»: с августа 1904 по июль 1905 года премьер-министром был Джордж Рид.

Все фракции имели одну общую черту – благожелательное отношение к Британской империи. Эта черта стала одним из столпов австралийской политики. Она нашла отражение даже в анекдотах:

– Как вычислить австралийца в американском баре?

– Надо запеть «Правь, Британия!» [92], австралиец будет единственным, кто станет подпевать.

К 1909 году союз либералов-протекционистов и лейбористов распался: Лейбористская партия резко пошла в гору и уже не нуждалась в таких союзниках, которые не разделяли ее взгляды полностью. В 1910 году либералы-протекционисты объединились с консерваторами-фритредерами, создав Либеральную партию.

Политика «Белой Австралии» и закон об ограничении иммиграции 1901 года

С самого начала отцы-основатели проводили политику «белой Австралии». «Белая Австралия – это не территория, – говорил Дикин, – а рациональная политика, которая доходит до самых корней национальной жизни и которая руководит всей нашей общественной, промышленной и политической организацией». В рамках этой политики правительство при помощи дискриминационных расистских методов препятствовало иммиграции представителей «небелых» рас, в первую очередь китайцев и жителей островов Тихого океана. Ограничения на иммиграцию подавались под соусом «защиты прав австралийцев», они страховали рынок труда от демпинга и потому были весьма популярны у белого населения Австралии.

Перейти на страницу:

Все книги серии История на пальцах

Средневековье. Полная история эпохи
Средневековье. Полная история эпохи

Средневековье. Самая спорная и противоречивая эпоха в истории человечества. Одни воспринимают ее как времена прекрасных дам и благородных рыцарей, менестрелей и скоморохов, когда ломались копья, шумели пиры, пелись серенады и звучали проповеди. Для других же Средневековье — это время фанатиков и палачей, костров инквизиции, вонючих городов, эпидемий, жестоких обычаев, антисанитарии, всеобщей темноты и дикости.Неужели правда, что рыцари и вообще люди в Средние века были маленького роста — не выше полутора метров, а те, кто достигал нынешних средних 175 см считались чуть ли не гигантами? И в Средневековье на самом деле никто кроме монахов не умел читать и писать, мылись всего два раза в жизни — после рождения и перед смертью, жутко воняли и кишели блохами? И меч весил 20 кг, а доспехи все 100, поэтому рыцаря поднимали на коня с помощью лебедки, и в туалет ему ходить приходилось прямо в доспехи, потому что их было просто не снять?Новая книга серии «История на пальцах» поможет разобраться, что к чему.

Кэтрин Грей

История / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное