Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

С газетчиками у Бальзака по-прежнему натянутые отношения. «Они хотят снять с меня скальп, а я хочу пить вино из их черепов», – говорит он о журналистах. Поэтому досадная карикатура явилась лишь каплей дёгтя в бочке мёда. Какая, право, мелочь! Ведь на карте самое ценное – Эвелина! И, конечно, её семья, в которой, как он уже знает, новый член в лице Ежи Мнишека.

В первые дни пребывания в Дрездене Бальзак невероятно счастлив. Ещё бы, теперь он рядом с Евой! Вместе с тем он внимательно присматривается к молодым. Анну Оноре нашёл довольно избалованной барышней, а Мнишека – «резковатым» парнем, который не отличался «ни учтивостью, достойной его имени и его звания, ни приветливостью большого барина».

«Увидев юного графа, – пишет П. Сиприо, – потомка царицы, Бальзак пришел в крайнее изумление от его золотушного вида. Граф был красивым молодым человеком, с голубыми глазами, правильными чертами лица, блондинистой бородой, но создавалось впечатление, что он едва оправился от болезни: бледный, глаза воспалены, губы опухли. К тому же он страдал желудочными расстройствами»{490}.

Всматриваясь в молодого поляка, Оноре невольно сравнивал его с собой, когда был молодым. Эх, как этому парню не хватало влияния зрелой Лоры де Берни: из-за отсутствия должного воспитания в нём не чувствовалось ни знаний света, ни правил поведения. Одно слово – энтомолог; «сумеречная-чешуекрылая-жесткокрылая бабочка, но, надеюсь, не ископаемая».

Посетив в Кёльне цирковых акробатов, они, играючи, представляют себя в образе странствующих циркачей, из-за чего Оноре получает шутливое прозвище Бильбоке, а Эвелина – Атала. Ну, Бильбоке так Бильбоке… Не всё ли равно, если в мире «акробатов» они живут весёлой и беззаботной жизнью. «Дрезден – это голод и жажда, это скудное счастье; это нищий, который накинулся на богатое пиршество богача».

Впрочем, в Дрездене «акробаты» долго не задержались. 11 мая «весёлая семейка» отправляется на воды в Бад-Хомбург, близ Франкфурта. Ещё через пару недель – в Канштадт, пригород Штутгарта, где наслаждаются кулинарными лакомствами местных ресторанчиков.

Находясь наедине друг с другом, Оноре и Ева много размышляют, строят планы на будущее. Для Ганской это самое будущее выглядит довольно туманно. Бальзак более оптимистичен.

– Мы поедем в Париж, – говорит он.

– Ехать во Францию рискованно: подданным Российской империи запрещено пересекать границу «мятежной нации», – возражает Эвелина.

– Всё это пустяки, – успокаивает Еву Оноре. – Я знаю, в Страсбурге самые невнимательные таможенники, они почти не заглядывают в паспорта. Прикинемся родственниками – скажем, вы мои сестра и племянница…

И вот они уже едут в Париж. По пути туда заглянули в замок Лихтенштейн, куда Бальзака с Ганской пригласил граф Гийом Вюртембергский, троюродный брат короля Вюртемберга Вильгельма I. Позже, подъезжая к Парижу, Оноре блаженствовал: кто бы знал, что свидетелем на его свадьбе будет сам принц…

* * *

Квартира на улице Басс, где последнее время проживал Бальзак, Эвелине сразу не понравилась. Здесь всё было вычурно, неуютно и как-то по-холостяцки. И это при том, что спальня, которой так хвастался Оноре, действительно выглядела шикарно. Но всё это меркло с главным: с присутствием в доме другой женщины. Одного взгляда ревнивой (и опытной) польки было достаточно, чтобы понять: в этих стенах у неё соперница. По мнению Эвелины, Луиза Брюньоль вела себя слишком раскованно; в каждом жесте чувствовалось, что истинная хозяйка здесь – именно она. Ганской такое поведение «экономки» показалось подозрительным.

Эвелина какое-то время сдерживалась, но однажды достаточно доходчиво намекнула Оноре о своём желании не видеть эту «кухарку». Бальзак, не зная, как поступить, в растерянности. В этом доме, объясняет он, Луиза ему настоящая опора и помощница: хозяйственные закупки, кухня, прачечная, беготня по типографиям и редакциям газет – всё на плечах этой трудолюбивой женщины, ставшей и кухаркой, и курьером в одном лице. Но Ганскую не проведёшь. Она понимает, что экономка – хранительница многих секретов хозяина, часть из которых касается его личной жизни. И ничуть не сомневается, что между Оноре и нею существовали (или – существуют!) интимные отношения. Последнее Еву бесит больше всего.