Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Г. Робб: «Еще до 1847 г. общая стоимость меблировки “прихоти Божона” составляла 100 тысяч франков. Когда со всей Европы прибыли многочисленные ящики и сундуки, в них находились десять часов, двенадцать канделябров, 36 ваз (в основном севрских или китайских), зеркал на 1500 франков (“они совершенно необходимы”), 3000 килограммов меди и позолоченной бронзы, салон белый с золотом, зеленый салон на первом этаже (зеленый – любимый цвет Эвелины), столики маркетри, отделанные малахитом, кабинет, библиотека, картинная галерея, состоящая из двадцати шести шедевров старых мастеров (по мнению Бальзака) и кресло красного дерева, которое можно опускать или поднимать на желаемую высоту. Опись имущества занимает сорок семь страниц. Обстановку каждой комнаты Бальзак продумывал со свойственной ему пунктуальностью. В ватерклозете (примерная стоимость – 1680 франков) ручка на цепи будет из зеленого богемского стекла; там также должны стоять две китайские вазы для цветов, японская чаша, биде из фарфора и красного дерева. Кроме того, ватерклозет украсят дубовое сиденье с зеленым бархатом, обитое золотыми гвоздями, две гравюры “Сидящей нимфы” Жироде и ночной горшок, “который ранее принадлежал мадам де Помпадур”. 23 тысячи франков, полученные за “Бедных родственников”, “были проглочены, как клубника”, и “25 тысяч франков за “Крестьян” развеются как дым”…»{505}

С. Цвейг: «Нищий и вечный должник, он уже в 1846 году оценивает свои сокровища от четырехсот до пятисот тысяч франков, и его письма к г-же Ганской содержат непрестанные отчеты о новых его покупках, о новых “главных выигрышах”. […] Оборотная сторона великолепных сделок станет явной только при продаже его имущества. На аукционе в отеле Друо, после смерти жены Бальзака, подводится безжалостный итог. Никто никогда ничего не услышит о всех этих Гольбейнах и Рюйсдалях. Ни в одном каталоге мы не найдем упоминания о каком-либо выдающемся полотне “из собрания Бальзака”. Суммы, вырученные за его величайшие сокровища, ничтожны. Правда, он не дожил до этого»{506}.

Бедный, бедный Йорик…

Глава девятая

Vita brevis, ars longa[166].

Знаменитые люди любой эпохи должны жить в одиночестве. Не подобны ли они птицам в лесу? Они поют, они чаруют природу, никем не зримые.

Оноре де Бальзак

Отделаться от прошлого так же трудно, как согнать осу с липкой патоки. А если это переплетено с личной жизнью, то не отделаться никогда.