Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Скоростной марафон бальзаковского таланта стремителен. 28 июля закончен «Кузен Понс». Вместо последней точки – крупная то ли клякса, то ли… всё-таки точка. С каким упорством Бальзак-творец стремился к этой заветной кляксе-точке! И вот, случилось. Нет, всё-таки клякса. Ведь кляксопись по-бальзаковски ещё никто не отменял. И первый, кто должен об этом узнать, будет, конечно же, Ева.

«Сердце мое любимое! Я заканчиваю сейчас книгу, которую хочу назвать “Паразит”.

Да, таково окончательное заглавие рукописи, которую я называл то “Кузен Понс”, то “Старый музыкант” и т. п. Эта вещь, по крайней мере для меня, одно из самых главных моих созданий. Внешне оно просто, но в нем целиком раскрывается человеческое сердце. Эта вещь столь же значительна, но еще прозрачнее, чем “Турский священник”, и столь же душераздирающа. Я в восторге. Немедленно вышлю тебе оттиски. Теперь принимаюсь за “Кузину Бетту”, это жуткий роман, ибо характер главного в нем персонажа явится смешением черт моей матушки, г-жи Деборд-Вальмор и твоей тети Розали. В книге будет описана история нескольких семей»{514}.

Сейчас руководит процессом только один – Бальзак-творец. Оноре тщательно вымарывает непонравившиеся ему фрагменты, вставляет новые; что-то дописывает, изменяет мелкие сюжеты и до умопомрачения правит корректуры… 12 августа, напоминает Цвейг, в один только день он пишет двадцать четыре страницы, трудясь до полного физического изнеможения.

Из-под стола подаёт голос страдалец Бальзак-пациент, который предостерегает: поберегись, иначе надорвёшься. А за спиной страдальца наставления доктора Наккара: поберегись! Потом, всё потом…

Вспоминая доктора, Бальзак писал: «Ни он и никто из его товарищей и коллег по профессии не мог себе даже представить, что человеческий мозг в силах выдержать такое напряжение. Он заявил мне, что я кончу скверно, и повторяет мне это с самым грустным выражением лица. Он заклинает меня делать по крайней мере время от времени перерыв в этих “распутствах мозга”, как он их называет. Он был вне себя, когда узнал, какие усилия потребовались мне, чтобы сочинить “Кузину Бетту”. Я сымпровизировал ее в течение шести недель. Врач сказал мне: “Это непременно кончится какой-нибудь катастрофой”. И действительно, я сам чувствую, что со мной что-то случилось. Я должен искать бодрости в развлечениях, но подчас это вовсе нелегко. Действительно, мне самое время отдохнуть!»{515}

Уф! К сентябрю «Бедные родственники», наконец, готовы. Бальзак потирает руки: посмотрим, что скажут завистники. Почитайте-ка. И «Кузена Понса», и «Кузину Бетту»… Полюбуйтесь, они идеальны. Они – само совершенство! И в этом неоспоримо твёрдая рука настоящего Мастера. Так что вот вам кость – грызите!

«Я и не думал, – пишет Бальзак Ганской, – что “Кузина Бетта” так получится. Ты увидишь там сцены, лучше которых я еще не создавал за всю свою литературную деятельность… Впечатление у публики огромное – в мою пользу. Я победил!..»{516}

Окрылённый успехом Бальзак в самом лучшем расположении духа отправляется в Висбаден. Оноре очень хотел бы отдохнуть. А в Висбадене Ева. Там отдых. Там счастье…

* * *

«Нам пишут из Висбадена.