Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Но при встрече оба несколько подавлены – конечно, из-за трагедии с их малышом. Хотя разговоры о ребёнке Ганская старается быстро замять, дабы не доводить Оноре до слёз (кто сильно переживал – так это он!). Ева продолжала оставаться эгоисткой. Её мало волновал человек, который мечтал стать её мужем. Намного больше Ганскую занимает другое. Во-первых, её замужняя дочь, а во-вторых, собственная репутация.

Эвелина, находясь в Париже, была грустна и вела там «унылое существование». Всё это, безусловно, сказывалось и на настроении Бальзака. Лишь единственный раз полька громко рассмеялась. Случилось это при посещении «Всеобщего крестника» в театре «Варьете». Да, они посещали и Оперу, и «итальянцев», и даже Художественный салон с выставленными там картинами Делакруа. Но всё это почти не произвело на Ганскую никакого впечатления.

Причина плохого настроения Эвелины заключалась в том, что ей не понравился дом на рю Фортюне, купленный Бальзаком. Назвав его «сараем», она надулась. Ведь Оноре ей рассказывал, что это настоящий замок – почти дворец, а на поверку оказался… бараком. Некий склад для рухляди, каких в Санкт-Петербурге пруд пруди. Здесь даже не было конюшни! Да и приличной пристройки для челяди тоже не оказалось. И это дворец?! Обманщик. Да, Оноре самый что ни на есть обманщик! Расписывал одно, на деле же оказалось совсем другое – нечто несуразное.

Но было ещё одно: решение о сомнительной покупке Бальзак принимал единолично, без предварительного согласования с Евой. Он так увлёкся, что не счёл нужным услышать её мнение. И вот к чему это привело. Деньги потеряны, на выходе же… сарай.

Ева продолжала дуться. Непомерные расходы, связанные с покупкой дома, его ремонтом и разорительной отделкой, её просто бесили.

– Это просто немыслимо! – схватилась она за голову, когда Оноре показал ей книгу расходов. – Не-мыс-ли-мо!

– А как же наша свадьба, Ева? – осторожно интересуется тот. – Ведь мы же не можем так жить до бесконечности, снимая квартиры… Любишь ли ты меня, мой волчишка?..

– Конечно, люблю! – погладила она Оноре по седеющей пряди. – Но…

– Что ещё за «но»? Какие «но»?! Мы должны наконец быть вместе навсегда!

– Но, милый Оноре… Я… Я ещё не готова.

– В чём дело, милая? – насторожился Бальзак.

– Мне нужно съездить в Верховню и уладить там кое-какие дела. У русских есть такая поговорка: жизнь прожить – не поле перейти. Слишком огромно то поле, по которому нам приходится идти. А пока я буду заниматься своими делами, ты… работай. Я знаю, талантливее моего Оноре нет никого на свете. Ну и… деньги. Ты очень потратился. С такими затратами, милый, мы просто вылетим в трубу…

– Но я…

– Знаю, милый, – приложила Эвелина пухлый указательный пальчик к его губам. – Я знаю, что тебе нужно много работать, а я – я тебе только мешаю…

– Наоборот! Это я тебе мешаю!..

– Тс-с… – вновь прижала Ева свой волшебный пальчик к его губам. – Ты – гений! И мы оба это знаем. А потому… отвези меня обратно в Форбах. У нас много дел, дорогой. Слишком много дел… В Форбах…

– Мой волчишка! – Оноре со слезами на глазах сжал Эвелину в своих крепких объятиях…

* * *

…Если дерутся двое мужчин – это трагедия; если дерутся женщины – это комедия. Другое дело, что комедия эта лишь при взгляде со стороны, ибо на самом деле женская ненависть не знает границ.

Ненависть г-жи де Брюньоль не знала границ. Она чувствовала себя обманутой и оскорблённой. Оноре, которому она отдала столько лет своей жизни, не церемонясь, выставил её вон, променяв на какую-то… какую-то избалованную панночку. Пустую кокетку. Никчемную провинциалку. Блудливую овцу. Бессовестную и беспринципную. Г-жа де Брюньоль ненавидела Ганскую. И после того, как та заявилась в Париж, решила Бальзаку отомстить. Потому что этот бессовестный Оноре надумал построить своё личное счастье, растоптав жизнь другого человека – Луизы де Брюньоль. Так что за свои поступки, г-н Бальзак, вы должны ответить.

Для начала – деньги. Где эти денежки, где? Пока лишь одни обещания. Пусть отдаёт, немедленно! Вот и с гербовой бумагой и почтовыми марками дело слишком затянулось, не пора ли ускорить процесс? Доколе тянуть кота за хвост?! Где патент на торговлю?..

С мужем у Луизы всё неожиданно застопорилось. Потенциальный муженёк оказался прохвостом. С этим проще: прощелыгу-архитектора за ушко да на солнышко! Г-жа Брюньоль и не таких выставляла вон. Но в душе по-прежнему всё кипит и клокочет. Этот бессовестный Оноре взял и выставил… саму экономку. Вот и вся благодарность за годы преданной службы.