Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Ещё через какое-то время он пишет Ганской: «Я был у нее, она вернула мне письма, сказав при этом, что любит меня больше жизни и мысль оказаться у меня в немилости убивает ее. Я был прав, призывая пойти на соглашение, иначе это обошлось бы гораздо дороже, а так, ввиду ее бедности, она примирится и с простой подачкой в несколько тысяч франков. Но внутренне я говорил себе: она отдает не все! Что-то оставила себе! Так и есть, не хватает трех писем. Три или двадцать четыре – одно и то же. Но я получу и их. Не для того я затеял дело… Все это лишает меня желания заниматься литературой, я не делаю ничего. А должен работать по десять-двенадцать часов в день, чтобы заработать необходимые мне шестьдесят тысяч франков»{531}.

При расставании Бальзак заплатит г-же де Брюньоль 5 тысяч франков. Хотя, по мнению Оноре, за все годы службы он задолжал экономке никак не меньше десяти тысяч (ведь в периоды безденежья она порой расплачивалась за него из своего кармана). Тем не менее однажды Бальзак напишет: «Великие люди подобны скалам в океане – к ним прилипают только устрицы».

Впрочем, вскоре г-же де Брюньоль стало не до бывшего хозяина: на небосводе разбитной девицы появился новый «объект желаний». Став владелицей магазинчика художественных изделий (в проезде Шуазель), Луиза через какое-то время выйдет замуж за некоего Шарля-Исидора Сего, имевшего, как шептались, 15 тысяч франков ренты. К слову, его отец был пэром Франции, так что для Луизы открывалась перспектива стать светской дамой. Луизе повезло: г-н де Сего, как оказалось, влюбился в неё по уши! И был счастлив, что она согласилась выйти за него.

«Не сошел ли с ума этот человек? – пишет Ганской Бальзак. – Какая, однако, удача! Она дает мне уверенность, что уж теперь эта оса не ужалит моего дорогого волчишку!..»{532}

О, эти женщины! Чем дальше от них, тем спокойнее дышится. Шарль Огюст де Сент-Бёв, писавший эти строки, скрепя сердце терпел женский пол, оставшись навсегда холостяком…

Для Бальзака история с г-жой де Брюньоль не прошла бесследно. Оноре окончательно потерял покой. И причиной этого стали не только его признания Ганской относительно своей экономки. Всё оказалось намного серьёзнее: узнав об угрозах со стороны г-жи де Брюньоль, Эвелина по-настоящему испугалась. Уехав на родину, она затаилась в своей тихой раковине, не решаясь что-либо предпринять. И боялась Эвелина одного – громкой огласки. А потому… предпочла отречься. Только это – отречение, как считала Ганская, могло её спасти от всяческих невзгод. Ева почти перестала писать, ссылаясь на некую «душевную болезнь» и на то, что она якобы «слишком старая» для Оноре. И вообще… Если встречаться – то не раньше, чем через два года!

Для Бальзака подобная постановка вопроса – словно удар хлыстом. У него уже почти отделан и обставлен собственный роскошный парижский дом на рю Фортюне; всё готово к их свадьбе. А тут такое… Как упавшее зеркало – если падает, то вдрызг! А как же он?! Как их отношения? Что теперь делать?! А дом?! А свадьба?!

«За свою глупость я заслужил и не такого наказания, но я погибаю от тоски».

Эвелина советует Оноре найти себе молодую, красивую женщину. Потому что она, Ева, просто устала. Бальзак в который раз перечитывает её письмо и не верит собственным глазам: о какой молодой женщина она пишет?

«Я нуждаюсь в пожилой даме. Это жизнь. Это поэзия».

Бальзак пообещал сжечь все их письма. 3 сентября он выполнит своё обещание.

«…Печальнейший день моей жизни… за один час я прожил пятнадцать лет. Я бросал их в огонь по одному, глядя на даты! Я сохранил несколько цветков, несколько лоскутов платья и несколько поясков; но мое горе я буду держать при себе – ничто не может его выразить»{533}.