Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Он срочно пишет сестре Лоре, чтобы её никчемный увалень-муженёк немедленно занялся дубами и шпалами. Мсье Сюрвиль, действительно, был увальнем, но не никчемным. Грамотный инженер-строитель, он быстро подсчитал все «за» и «против» и охнул: нерентабельно. Везти дубы (даже шпалы) из Украины в Европу себе в убыток. Так что – пустая затея, подытоживает Лора.

Ева разместила гостя во флигеле: спальня, салон-прихожая и, конечно, роскошный кабинет. На письменном столе толстые сальные свечи в серебряных канделябрах. Здесь Бальзак пишет роман «Мадам де ла Шантери» («Madame de La Chanterie»), а также вторую часть «Изнанки современной истории» («L’Envers de l’Histoire Contemporaine»). Что-то исправляет в старых работах, дополняет, планирует новые сочинения. Ему здесь спокойно, поэтому пишется легко и быстро. В качестве отдыха – общение с Евой и местными.

Как заметил Оноре, даже врачи здесь лечили как-то по-особенному. Самым именитым доктором во всей округе считался г-н Кноте. Когда у Эвелины появились боли в суставах, вызвали лекаря. С ходу поставив диагноз (ревматизм), доктор Кноте принялся лечить. Сначала распорядился заколоть молодого поросёнка, затем (ещё у живого, трепыхавшегося и брызгавшегося кровью!) приказал вскрыть ему брюхо, после чего хворая хозяйка должна была погрузить в его горячее нутро больные ступни. Далее следовало сидеть над издыхающим животным не менее получаса. Странно, боли быстро проходили, правда, через какое-то время возобновлялись.

Бальзаку доктор Кноте тоже помог, и не раз. Так, он прописывал французу некие таинственные порошки (в том числе – от мигрени и болей в спине), за что романист был ему чрезвычайно признателен. В знак благодарности Оноре пришлёт доктору несколько скрипок, к которым эскулап, будучи коллекционером, был неравнодушен.

В целом, Бальзак больше восхищается от увиденного на родине Ганской, нежели осуждает. Вот что он вспоминал о своей поездке в Киев:

«Ну вот, я видел Северный Рим, татарский город с тремястами церквей, с богатствами Лавры и святой Софией украинских степей. Хорошо поглядеть на это разок. Приняли меня чрезвычайно радушно. Поверите ли, один богатый мужик прочел все мои произведения, каждую неделю он ставит за меня свечку в церкви св. Николая и обещал дать денег слугам сестры госпожи Ганской, если они сообщат ему, когда я приеду еще раз, так как он хочет увидеть меня»{542}.

Бальзаку всё больше и больше нравилось здесь. Эх, если б не Париж, остался бы здесь навсегда!..

* * *

Но следовало держать себя в руках – то есть помнить, зачем он вообще сюда заявился. А приехал, чтобы поспособствовать в делах Евы, в частности – добиться разрешения на её с ним брак. Следовало помнить, что браки с иностранцами в России были запрещены. И эту непробиваемую стену следовало во что бы то ни стало проломить!

И тогда Бальзак пишет нижайшее прошение на имя канцлера Российской империи, графа Нессельроде. В прошении он обращается за содействием в получении монаршего разрешения на вступление в брак французского подданного Оноре де Бальзака с верноподданной Его Величества Евой Ганской. Когда письмо было написано, оставалось всего лишь отправить его по назначению – в столицу империи, Санкт-Петербург. Но тут заартачилась Ева. Она умоляла хотя бы повременить с отправкой прошения. Повременить – так повременить. Письмо российскому канцлеру так и осталось в Верховне.

Незаметно пролетели четыре месяца. А Оноре, казалось, и не собирался покидать «уютное гнёздышко» Ганской. Здесь, в Верховне, ему всё нравится; он даже привык – и к своему новому кабинету, и к дядьке-прислуге, и даже к холодной (лютой!) русской зиме.

В канун Рождества Бальзак вместе с праздничным поздравлением получил «инспекционный отчёт» матушки относительно его парижского «дворца»: