Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

22 февраля с раннего утра на парижской площади Мадлен собралась толпа – рабочие, студенты, мелкие буржуа. Далее эта толпа с пением «Марсельезы» двинулась к зданию парламента, выкрикивая: «Долой Гизо! Да здравствует реформа!» Бурбонский дворец, где обычно заседал парламент, в этот ранний час оказался пуст, поэтому митингующие отправились на бульвар Капуцинок, к зданию Министерства иностранных дел (там располагалась резиденция Гизо, совмещавшего и должность главы этого ведомства). На бульваре Капуцинок толпу встречают войска и полиция. Но разогнать разбушевавшихся рабочих не удалось. К вечеру толпа, разгромив оружейную лавку, принялась строить баррикады. В Париж вводятся войска; начинается мобилизация Национальной гвардии.

По-настоящему полыхнуло на следующий день. Национальные гвардейцы, отказавшись стрелять в народ, поддержали повстанцев. Основные требования восставших всё те же: отставка Гизо и проведение реформ. Измена нацгвардейцев возымела действие. 23 февраля, в 15 часов, Луи-Филипп отправляет правительство Гизо в отставку, одновременно объявив о своём решении сформировать новый кабинет.

«Это первый шаг Луи-Филиппа к изгнанию, или к эшафоту», – напишет Бальзак Ганской.

Но разъярённой толпе этого показалось мало. Поздно вечером на бульваре Капуцинок, близ Министерства иностранных дел, пролилась первая кровь. Здание МИДа охранял батальон 14-го линейного пехотного полка; когда громилы попытались прорваться к зданию, подполковник Курант, командовавший батальоном, приказал солдатам примкнуть штыки. В какой-то момент из толпы раздался выстрел (был ранен в лицо рядовой Анри). После этого военные открыли по толпе плотный огонь: 16 человек были убиты, полсотни ранено.

На следующий день в Париже впервые появляется лозунг «Да здравствует Республика!». Газета радикальных республиканцев «La Reforme» писала: «Луи-Филипп приказал нас убивать, как это сделал Карл X; пусть он и отправляется вслед за Карлом X».

Около 10 часов утра мятежники прорвались на площадь Пале-Рояль, где вступили в бой с солдатами гарнизона поста Шато д’Ор. Время играло не в пользу короля. Луи-Филипп хорошо помнил судьбу несчастного Людовика XVI. В полдень монарх отрекается от престола в пользу своего внука, 9-летнего Луи-Филиппа, графа Парижского, при регентстве его матери, герцогини Орлеанской. Свергнутый Луи-Груша, добравшись (пешком!) до площади Согласия, прыгает в фиакр, запряженный единственной лошадью, и под охраной кирасир убывает в Сен-Клу. Когда толпа ворвалась в Тюильри, короля там не оказалось. За отсутствием виновника всех бед пришлось срывать народный гнев на… королевском троне. Его вынесли на площадь Бастилии и под улюлюканье «гаврошей» торжественно сожгли.

Толпа явно жаждала крови. Разграбив Тюильри, погромщики ринулись в сторону солдатских казарм, чтобы разжиться оружием. По пути сожгли дворец Нейи, принадлежавший сбежавшему королю. Благо всего этого Луи-Филипп уже не видел – он был на пути в Англию…

А как же герцогиня Орлеанская? Вместе с малолетним графом Парижским она явилась в Палату депутатов, где, как надеялась, её сын будет провозглашён французским королем. Этому помешала ворвавшаяся в здание толпа вооруженных людей, выкрикивавших грозные слова: «Мы – за отречение! Долой депутатов! Да здравствует республика!» В результате было создано Временное правительство, которое возглавил Альфонс де Ламартин.

Проблема заключалась в том, что Ламартин и его группа считались умеренными республиканцами, а потому не спешили провозглашать Францию республикой. Пламя мятежа легко поджечь – сложнее потушить. Утром 25 февраля Ратушу заполнила толпа народа во главе с химиком-биологом и врачом Франсуа-Винсентом Распаем. Убеждённый «левак» Распай дал правительству два часа на провозглашение республики, пообещав в противном случае вернуться с тысячами парижан и «разнести всё к чертям собачьим».

Этого времени хватило, чтобы провозгласить Францию республикой[173]. Одновременно была отменена смертная казнь. Декретом от 4 марта было введено всеобщее избирательное право для мужчин, достигших 21 года.

* * *

Бальзак вернулся в Париж аккурат к началу революционной катавасии. На следующее утро после бегства короля Оноре вместе с толпой зевак прохаживался по Елисейским Полям. Причём об отречении Луи-Филиппа I он услыхал из уст Эмиля де Жирардена, объявлявшего об этом народу у стен Тюильри. Оноре даже присутствовал при разграблении дворца, с удивлением и брезгливостью наблюдая за поведением разъярённой толпы, громившей всё на своём пути. Поддавшись искушению, Бальзак прихватил с собой кое-какую мелочь, а также часть драпировки трона и школьные тетради маленьких принцев.