Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

15 мая против Собрания рабочие провели 150-тысячную демонстрацию, к которой примкнули солдаты Национальной гвардии. Ворвавшись в Бурбонский дворец (где заседали депутаты), мятежники остановили его работу; потом на трибуну поднялся рабочий-кожевенник Юбер (только что амнистированный уголовник) и крикнул: «Именем народа, объявляю Национальное собрание распущенным!» Захватив Ратушу, восставшие провозгласили новое правительство. Началась административная чехарда. Франция продолжала бурлить. В июне количество восставших превысило 40 тысяч человек. Требовался новый Бонапарт, чтобы навести в стране порядок. И он появился.

23 июня Учредительное собрание объявило осадное положение и вручило диктаторскую власть военному министру – дивизионному генералу Луи-Эжену Кавеньяку. Жестокость генерала французам была хорошо известна: именно он подавлял мечом и картечью мятежный Алжир. Исполнительная комиссия, умыв руки, подала в отставку. Кавеньяк незамедлительно принялся за дело. Для начала вызвал из провинции дополнительные войска и артиллерию. Однако пока те выдвигались, рабочие едва не захватили Ратушу. Этого хватило, чтобы генерал Кавеньяк рассвирепел. Уже к вечеру 26 июня пали последние баррикады в Сент-Антуанском предместье. Рабочее восстание было потоплено в крови. В результате внесудебных казней погибло не менее пяти тысяч человек (по некоторым данным – до 11 тысяч!); тысячи французов были арестованы или высланы из страны. (Для сравнения: за весь период Великой французской революции и последующего Термидора было гильотинировано около тридцати тысяч человек.) Похоже, французы вошли во вкус приносить в жертву кровавому Молоху жизни своих соотечественников. Революция… Республика… Конвент… Директория… Консулат… Империя… Реставрация… Монархия… Вновь республика… И так по кругу. Порой – с уличными боями, кровавыми расправами, правительственной чехардой.

Несмотря на то что после разгрома июньского восстания началась реакция, власти намеревались провести в декабре 1848 года всенародные президентские выборы. Будущим президентом Франции многим виделся именно генерал Кавеньяк, которому удалось-таки навести в стране относительный порядок. Так бы и случилось, если б на политической сцене не появилась некая «тёмная лошадка» в лице принца Луи Наполеона Бонапарта, племянника императора Наполеона I. Выяснилось, он тоже выставил на выборах свою кандидатуру. За «племянника», как ни покажется странным, были готовы отдать голоса многие рабочие, которые не могли простить Кавеньяку июньскую кровавую баню. Тех же взглядов придерживались буржуазия и крестьянство.

За что боролись – на то и напоролись. 10 декабря племянник Бонапарта набрал на выборах 3/4 голосов избирателей. В руках политического авантюриста оказалась судьба Франции. Через три года с республикой будет покончено. А потом появится… новый Император[174].

* * *

Для Мастера художественного слова наступило не самое лучшее время. Пробует выставить свою кандидатуру в депутаты – с треском проваливается. Каждому своё. Кому писать – кому ораторствовать. Тем не менее Бальзак не теряет присутствия духа и активно готовится… к свадьбе. Он оформляет российскую визу и мечтает вновь поехать в Верховню. Этот неутомимый борец с обстоятельствами для себя уже давно всё решил: если потребуется, он примет российское гражданство и будет жить в России. Лишь бы быть рядом с Евой.

«…У меня созрел план продать дом и все мое барахло и стать учителем французского языка, танцев и хороших манер на Украине, – пишет он Ганской. – Я поеду в Санкт-Петербург просить разрешения поступить на службу Его Величества, хотя бы даже в украинскую полицию»{548}.

Писатель уже не в силах оставаться в Париже. Здесь республиканцы, солдаты и, конечно же, кредиторы. Не многовато ли для одинокого «пустынника»? Вообще, он запутался. Да и обстоятельства, как всегда, против Оноре. Ещё в конце февраля стало понятно, что не сегодня завтра начнётся национализация. То есть начнут бить по спекулянтам и банкирам.

Так и произошло. 1 марта 1848 года заговорили о предполагаемой национализации железных дорог. Для Бальзака данное известие явилось крахом последних надежд: накрывались медным тазом акции компании Северных ж/д. А это… Одним словом, в пыль превращались практически все «волчишкины сокровища», бухнутые в эти треклятые дороги. 11 апреля акции уже пустой звук; вслед за ними пришлось распрощаться и с русскими золотыми рублями, вложенными Бальзаком в это дело.