Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

В 1949 г. полковник перебрался в США. В том же году там оказались жена и дочь. Довольно пафосная статья в американской газете с парадным фото Манакина повествовала о русском полковнике, который теперь преподает русский язык. Статья сообщала, что двадцать пять лет в эмиграции он был учителем, издателем газеты и автором. Прочел много книг по политической науке, пока немцы не отправили его в 1941 г. в концлагерь. Находясь там, придумал новый вид шахмат, ныне популярный в Европе,  – какой-то вариант четверных шахмат. Он прибыл в Даллас из лагеря перемещенных лиц в Западной Германии и стал работать строительным рабочим. Другие рабочие спрашивали его: раз воспитан в России, должен быть коммунистом, почему нет? Он неизменно отвечал: потому что не идиот. Только идиоты могут верить в коммунизм. Так открывается пунктир его послевоенной судьбы. Покинув армию Смысловского и являясь старым эмигрантом, Манакин, видимо, сравнительно благополучно переждал послевоенные годы и дождался открытия возможности въехать в Америку. Интересно, что в 1941-м он оказался на какое-то время арестованным или интернированным в Югославии, очевидно как политически активный эмигрант.

Он обосновался в Далласе, в Техасе, и вскоре смог устроиться преподавателем русского языка в Южный методистский университет. В упомянутой газете Манакин пояснял, что русская культура существует больше тысячи лет, а коммунистическая власть – всего тридцать лет с небольшим. Русский язык был до и будет после большевистской власти. Сам Манакин знал пять языков и считал русский одним из наиболее гармоничных.

Как только появилась устойчивость в плане материальном, Манакин приступил к общественной активности. Причем она была не мемориально-эмигрантской, а деятельноантикоммунистической и во многом сориентированной на американскую аудиторию.

Манакин называется в числе соратников Б.Л. Бразоля. Последний в годы Корейской войны развил значительную активность в области различения исторической России и СССР и аккумулирования сил Зарубежья для противостояния коммунизму¹⁵¹⁶. Можно полагать, что в архиве Бразоля в Библиотеке конгресса США могут храниться интересные материалы об активности В.К Манакина в этот период. В «Автобиографии» он также много внимания уделяет разделению России и СССР в области библиотечного дела и преподавания.

Манакин вел переписку с проживавшим в США С.В. Денисовым, бывшим командующим Донской армией в атаманство П.Н. Краснова, то есть своим прямым начальником.

В.К Манакин писал С.В. Денисову 4 апреля 1952 г. из North Garret, Dallas, 4, Texas, что по-прежнему преподает русский в университете и начал большую работу среди американцев по просвещению по антикоммунистической деятельности, подготовил программу Американского антикоммунистического института, над чем продолжал работать. Одновременно начал создание модели русской библиотеки, о чем вел большую переписку, включая сенат; «еще полн сил и энергии» и надеялся для Америки сделать, что удастся.

Манакин был «крайне рад» тому, что И.А. Поляков наконец вырвался из Европы. И далее в письме Виктор Константинович буквально расписывался в любви к донскому казачеству, к коему и себя относил. Он был приписным казаком войска Донского – хутора Дарьино-Ермаковского станицы Новочеркасской (приговор станичного сбора 3 ноября № 338, удостоверение станичного правления 23 ноября 1919 г. № 4783), считал долгом и честью быть в рядах донского казачества, хранил и приказ атамана Астраханского казачьего войска о предоставлении на основании приговора сбора хутора Полунина Александровской станицы от 22 июля 1919 г. звания почетного казака этого хутора (приказ № 164 от 28 июля 1919 г., станица Царицынская). Так что – вдвойне казак. Манакин просил присылать официальное издание войска Донского и сообщить, сколько вносить в атаманскую казну¹⁵¹⁷.

В письме 24 мая 1955 г. Манакин извинялся за долгое молчание и сообщал о двухмесячном гостевании в штате Мэн у дочери, «подарившей нам первую внучку». К этому времени Манакин жил уже в Вашингтоне и искал службы. Он сообщал о странном визите к некоему университетскому профессору нехристианского, что удивило Манакина, исповедания. Разговор кончился ничем, хотя шел, насколько можно понять, о вакансии на государственной службе в области ведения психологической войны.

Манакин собирался натурализовываться, просил Денисова стать одним из необходимых при этой процедуре свидетелей. Он полагал, что это откроет для него новые возможности для борьбы с «международным спрутом предателей и злодеев», коль скоро он не погиб в России и не разделил судьбу Краснова и Шкуро, понимая это как «выполнение моего долга перед человечеством».