Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Курсанты делили начальствующий состав на лиц требовательных и добряков, энтузиастов и равнодушных. Так называемые добряки предпочитали видеть улыбчивые лица курсантов и не обременяли свою мысль их будущим. Зачем портить настроение по пустякам? Я – начальник, ты – курсант. Приятно, когда поблажки вызывают у окружающих признательность. Мелкие нарушения дисциплины? Пусть исправят те, кто к ним строже. И зачем спешить? Все равно курсант всего не постигнет. После окончания училища жизнь сама научит его.

Василий Петров уже тогда понял, что такая «доброта» командира ни к чему хорошему не приведет. Он поступается интересами службы, то есть общими интересами. Склонность смотреть на обязанности командира сквозь пальцы, мириться со слабостями, простительными с точки зрения обычной житейской психологии, наносили непоправимый ущерб личности воина. Непреклонный закон дисциплины представляется не всегда нужным и даже необязательным. С помощью добряков воин вредил себе, он делался слабее в собственных глазах, чем есть на самом деле.

Василий Петров через много лет вспоминает о своей курсантской молодости. И делает такой вывод:

«На долгой дороге войны я, как и многие лейтенанты, часто вспоминал училище, наших командиров – и требовательных, и добряков. Действительность показала, что только в требовательности, неукоснительной и постоянной, проявляется искренняя доброта к людям. Подразделения, которые отличались жесткой дисциплиной, всегда успешно решали задачи, несли меньшие потери, были лучше вооружены, обеспечены одеждой, пищей».

Такие размышления Петрова не случайны. Нарушения дисциплины в боевых условиях могут быть трагичны не только для того, кто ее нарушает, но и для окружающих. Петров был свидетелем такого случая. Поступила команда: личному составу выдать боевые гранаты. Командование дивизиона опасалось прорыва немецкой пехоты на позиции артиллеристов. Гранаты раздали, но инструктаж по их применению не все командиры провели.

И вот чрезвычайное происшествие! В блиндаже командира дивизиона случился взрыв. Оказалось, что солдат-телефонист из недавнего пополнения держал в руках гранату и зачем-то выдернул предохранительную чеку. Испугавшись, бросил гранату на пол. Спас окружающих солдат-топограф. Он своим телом накрыл гранату и погиб.

Командир дивизиона сказал на совещании своим подчиненным, что в этом происшествии есть и их вина. Они не провели инструктаж, не объяснили правила пользования гранатой. Нарушение дисциплины привело к смерти бойца.

Солдата-топографа похоронили недалеко от блиндажа, в котором он погиб. И когда часть уходила в новый поход, воины отдали честь своему товарищу. Петров говорит, что бойцы, уходя, оглядывались на насыпанный курган, словно пытаясь навсегда запомнить солдата-героя.

«Этот курган явился ступенью в бессмертие, на которую бестрепетно вошел солдат-топограф и навсегда остался там, возвышаясь над рекой, над курганами и людьми, среди которых он жил».

Свои размышления о воинской дисциплине Петров подкрепляет фактами, подчас не очень приятными и для себя лично. Во время появления в воздухе немецких бомбардировщиков он отдал приказ личному составу батареи: «Всем залечь!» «Юнкерсы» только заходили в атаку, как кто-то из артиллеристов поднялся и побежал. После отбоя тревоги выяснилось, что приказ нарушил командир орудия старший сержант Орлов. Он объяснил свой поступок тем, что хотел добежать до укрытия.

Старший сержант Орлов не выполнил команду! Знает ли он, что натворил?

– Я не слышал команды, – начал оправдываться Орлов. – А укрытие было рядом… Вы думаете, я испугался?

Он так разволновался, что на глазах выступили слезы.

Петров повторил, что Орлов нарушил устав. Была подана команда – все! Падай на землю, даже если нет рядом укрытия. Орлов – командир орудия и должен служить для подчиненных примером!

И все же Петров видел, что эти доводы старший сержант не воспринимает. Подошел политрук Савченко.

– Что случилось? Что с вами, Орлов?

Петров начал объяснять суть дела. Савченко отправил старшего сержанта к своему орудию.

– Товарищ лейтенант, Орлов – лучший командир орудия. Вспомните, что он всегда был рядом с вами и никогда не подводил. Товарищ лейтенант, вы слишком строго судите…

– Старший на батарее не обязан потворствовать слабостям подчиненных. Команда должна выполняться беспрекословно и незамедлительно.

– Верно, – сказал Савченко. – Орлов провинился. Но не забывайте: нужно, чтобы дисциплина была сознательной. Тогда не будет обид. Если же с Орловым что-то стряслось, не отталкивайте его, ведь вам и дальше вместе служить.

Петров не мог с этим согласиться. Дисциплина – единственный рычаг, посредством которого обеспечивается управление расчетами. Иначе невозможно поддерживать порядок на батарее. Неужели политрук этого не понимает?