Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

– Что вы думаете по этому поводу? – спросил у Петрова лейтенант Васильев. – Знаете новость? Слышал от штабных писарей… Разведчики говорят, будто бы немцы уже переправились на правый берег Днепра.

Первой мыслью Петрова было, что нет, такое невозможно.

– Может быть, передвижение войск, в котором участвует наш полк, объясняется тем, что противник переправился через Днепр? – продолжал Васильев. – Давайте поговорим откровенно, ведь мы доверяем друг другу…

Петров согласился. Это важно, когда люди доверяют один одному. Но доверие должно быть не на словах, а в действии. «Действие всегда имеет свой вес, слова – невесомы», – так говорил в училище один из преподавателей.

Они с Васильевым прошли вместе от Новоград-Волынского до самого Днепра. Да, враг силен, враг наступает, у него преимущество в танках, самолетах. Но в артиллерии они сумели дать ему отпор, их пушки не раз выручали пехоту. Наверное, придется еще какое-то время отступать, но наступит день, когда враг будет остановлен.

– Вы верите в это? – спросил Васильев.

Верил ли в это Петров? Без веры нечего делать на войне. Он сказал, что днепровский рубеж наши войска будут удерживать до последней возможности.

– Я тоже так думаю, – сказал Васильев. – Но нужны резервы. А с резервами, вы сами знаете…

Петров знал, что убыль среди личного состава в полку все увеличивается, пополнение поступает редко, новички не обучены и не смогут сразу заменить выбывших из строя товарищей.

«Я понимал Васильева. Наши суждения во многом совпадали. Но почему-то неприятно слышать слова уныния, хотя в глубине души я испытывал то же. Чем это объяснить? Не только соображениями дисциплины. Скорее всего, желанием уйти от собственных сомнений, высказанных в такие вот часы…»

Он внимательно посмотрел на Васильева. И его поразили произошедшие в нем перемены. Щеки ввалились, на лбу морщины, на измученном лице застыло выражение тревоги. Что случилось с ним? Уж не болен ли?

– Нет, я здоров… – ответил лейтенант. – Устал немного, но больше от мыслей. Я не переношу сводок информбюро, когда упоминаются знакомые названия городов, сданных врагу…

Теперь Петров не знал, что сказать товарищу, и лишь крепко пожал ему руку.

* * *

Даже на войне есть место чему-то светлому, проникновенному. Таким эпизодом в жизни Василия Петрова стало пребывание 6‑й батареи на одном из хуторов Черниговской области. В нем пребывали и беженцы из Чернигова.

Когда батарейцы разместили свои орудия в ближайшем лесу, сюда явились местные жители, чтобы познакомиться с бойцами. В основном это были девушки и молодые женщины. Батарейцы сразу приободрились, послышались шутки, смех. Это были неуставные отношения, но как против этого устоять? Вокруг столько приветливых лиц. И каждый боец думает, что, может, кто-то вспомнит и его в далеком родном краю.

Наступил вечер. Светила луна. В вышине сверкающей дугой опоясал небо Чумацкий Шлях, мерцали мириады неведомых миров. Далекие таинственные светила манили к себе. Не раз глаза артиллеристов в минуты тревог обращались к звездам. Но сейчас, как показалось, они светили по-другому. Петров сразу не понял, почему так. А потому, что вокруг установилась тишина. Такая пронзительная, что даже не верилось.

Лейтенант Васильев указал на два силуэта, которые виднелись невдалеке возле колодца. Петров не сразу понял, что это девушки. Первой мыслью было спросить: «Почему посторонние находятся на боевом объекте?»

Васильев понял настроение товарища.

– Девушки хотят познакомиться с боевыми командирами. Армейцы ведь должны налаживать отношения с гражданским населением!

Петров посмотрел на девушек. Одна была в сером платье, ее тонкий стан перепоясывал узкий ремешок. Она поправила прическу, подошла ближе. Он разглядел нежный овал лица, светло-каштановые волосы, большие голубые глаза. Пухлые губы дрогнули, и неуверенная улыбка скользнула по лицу.

– Что будем делать? – спросил лейтенант Васильев. – Девушки замерзли.

Петров так говорит о своих ощущениях в тот момент:

«Девушки, освещенные луной, стояли одна рядом с другой. Ждали. А может, и нет, им безразлично – придем мы или нет. И удерживал их тревожный свет недалеких ракет, ночная темнота. До колодца полсотни шагов. Но мне казалось, что ни в эту минуту, ни в следующую и никогда в будущем я не преодолею этого расстояния.

Стало грустно от того, что нельзя уйти от буссоли, и от того, что я не знал девушку раньше, и теперь, когда она пришла, не узнаю, она останется такой же далекой и недосягаемой, как звезда, по которой я сверял веер».

Петров встряхнул наваждение, которое, как он говорил, овладело его сознанием, и приказал выдать девушкам плащ-палатки и отвести их на хутор. Но прошло какое-то время, и он увидел, что Васильев стоит у колодца с девушками.

– Почему вы здесь?

Лейтенант шутливо сказал, что с двумя девушками он не справится. Взяв под руку одну из них, удалился.

Василий посмотрел на девушку, которая осталась. Она совсем продрогла. А почему не надела плащ-палатку? Оказывается, не знает, как ею пользоваться. И этот разрез в плаще? Он что, для ношения оружия?