Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Вероятно, Василий Петров имел в виду резус-фактор. Кровь разных людей отличается, и очень важно, чтобы донорская кровь была совместима с кровью пациента. Иначе переливание может не спасти, а погубить человека. Прежде всего, проверка совместимости проводится по группе крови. Ее определяют молекулы двух различных видов, которые могут присутствовать на поверхности красных клеток крови (эритроцитов). В зависимости от их присутствия на эритроцитах различают четыре группы крови: от первой до четвертой. В СССР самой распространенной группой считалась – первая, самой редкой – четвертая.

Еще одна важная характеристика крови – так называемый резус-фактор (Rh). Это особое вещество, содержащееся в крови человека. Оно обязано своим именем обезьяне – макаке-резус, у которой оно впервые было обнаружено. Если соответствующий белок-антиген присутствует на эритроцитах крови, то говорят, что у человека резус-фактор положительный (Rh+), если нет – то резус-фактор отрицательный (Rh-). У свыше 85 процентов людей резус-фактор положительный. При переливании очень важно, чтобы эритроциты от резус-положительного донора не повредили резус-отрицательному пациенту. Это крайне опасно, так как может (особенно при повторных переливаниях) вызвать гемолиз – разрушение красных клеток крови и их уничтожение. В то время, когда Василию Петрову делали переливание крови, врачи о резус-факторе еще не знали, поэтому и произошло у него разрушение красных клеток крови, что привело к ампутации второй руки.

В госпитале Василия Петрова изводили запахи, табачный дым за дверью палаты и даже на улице вызывал рвоту. Пищи он никакой не принимал. Ему совали в разведенные ножом челюсти ложку какой-то микстуры. Даже воду и ту его истощенный организм принимал не всякую, а ту, которую он пил раньше.

Известно, где на поле боя войска добывали воду. В ближайшем колодце либо в луже после дождя. Если поблизости протекала река, то бойцы черпали воду касками, котелками, ладонями. Петров не пил ничего другого, только воду из Днепра. Никакие ухищрения врачебного персонала не помогали. Он не желал пить ни из колодца, ни из другого источника, ни подслащенную, ни чистую воду.

Удивительно, что персонал медсанбата, измученный потоком прибывающих раненых, державшийся на ногах с помощью крепчайшего чая или махорки, направлял конную повозку за полтора десятка километров только для того, чтобы привезти канистру днепровской воды. Только эта вода могла утолить жажду пышущего жаром от общего заражения крови агонизирующего больного.

И измученный Петров пришел в себя снова, когда над его головой загудел двигатель. Все вокруг задрожало. С трудом он понял, что находится в летящем самолете. Чьи-то руки закрыли его глаза, в просвете пальцев он на мгновение увидел небо. Где-то совсем близко послышался гул, заглушив все звуки, и стал удаляться. Его носилки подскочили и тут же опустились на пол. Что это означает? Гул нарастал с угрожающей быстротой. Петрову показалось, что он знает этот звенящий вой. Вблизи промелькнул крест на фюзеляже немецкого «мессершмитта». Петров понял, что самолет, в котором он находится, преследуют вражеские истребители. Их два, так как гул исходит с двух сторон.

Немецкие истребители пронеслись совсем рядом. Сейчас должно произойти что-то такое, что завершит его мучения. Василий Петров даже с какой-то радостью ждал, что раздастся пулеметная очередь и мрак навсегда поглотит его. Он видел в иллюминаторе, как истребители с крестами пронеслись мимо, не сделав ни единого выстрела. Что произошло в воздухе? Почему «мессершмитты» не расстреляли беспомощный фанерный тихоход У‑2, на борту которого он находился? Ведь санитарных знаков У‑2 не имел. Почему они этого не сделали? Почему?..

Василий Петров задавал себе эти и другие вопросы, а ответов не находил. Но самый главный вопрос был, почему он тогда остался жив? Почему в октябре 1943 года командир бригады должен был трижды посылать своих людей в Ковалин, чтобы доставить его тело? Ведь в то время погибали тысячи воинов, их зарывали в общие могилы и никто о них не вспоминал. Почему готовились торжественные похороны? Это не практиковалось. Кто-то, очевидно, отдал приказ свыше. Сам бы полковник Купин не осмелился снимать с огневых позиций людей ради захоронения какого-то капитана. Он прекрасно понимал, что осведомители в штабе могли донести на него в Особый отдел НКВД. Значит, была какая-то причина. Но какая? Сам Петров этого не мог объяснить.

* * *

О том, что с ним случилось, Василий Петров долгое время не знал. Он чувствовал сильную боль. Нельзя было ни двинуться, ни повернуться. Дышать больно, глядеть больно, говорить больно. Но он уже знал: боль убывала, если не двигаться, не делать глубоких вздохов.