Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Такие понятия были свойственны не только советской эпохе. Вспомним летчика Юрия Гильшера. После его смерти новый командир авиаотряда поручик Макиенок издал приказ:

«…командир отряда, военный летчик корнет Гильшер вылетел для преследования эскадрильи противника из 8 самолетов, направляющихся на Тарнополь. Вступив в бой, несмотря на значительный перевес противника, доблестный командир отряда был сбит, будучи атакован несколькими неприятельскими самолетами сразу.

В лице корнета Гильшера отряд теряет второго Командира, свято, идейно и героически исполнявшего свой долг перед Отечеством.

Да послужит всем боевым орлам этот святой, геройский подвиг военного летчика корнета Гильшера как пример безграничной преданности Родине и безупречного святого выполнения своего долга».

* * *

Рядом с Василием Петровым не было оптимиста комиссара Воробьева, который бы «подобрал к нему ключик», помог вернуть смысл жизни. Первые полтора месяца в московском госпитале были ужасными. Петрова мучили сильные боли. Он кричал до тех пор, пока силы не покидали его. Позже, когда боли поутихли и Василий осознал весь трагизм своего положения, ему казалось, что жизнь потеряла всякий смысл. Чтобы заглушить душевные страдания, Петров много курил, иногда до ста папирос в день. В те дни он находился в такой глубокой депрессии, что не хотел никого видеть рядом.

Петров лежал в дальней маленькой палате, и к нему входили лишь при крайней необходимости. На вопросы врачей отвечал коротко, неохотно. А тех, кто пытался его «развлечь», он угрюмо обрывал на полуслове и отворачивался к окну. Все видели, что Василия Петрова одолевают приступы мрачной тоски, безнадежности, но как ему помочь – никто не знал.

«Что произошло? Почему судьба так жестока ко мне?» – спрашивал он себя и не находил ответа. Он вновь и вновь, до мельчайших подробностей, прокручивал в памяти тот день, когда произошла трагедия. Конечно, можно было спрятаться, отсидеться в блиндаже. Но что подумали бы о нем сослуживцы, те, кто видел в нем отважного воина?

Вернувшись из небытия, Петров оказался перед стеной, и не было никаких сил, желания ее преодолеть. Если бы он не был забинтован, то нашел бы способ, как прервать свою жизнь. Однажды, улучив момент, когда в палате никого не было, сполз с постели, подошел к окну, которое было приоткрыто. Это был шестой этаж. Василий посмотрел вниз, на асфальтовую дорогу. Если удастся выпрыгнуть, то сразу закончатся все его мучения. Но не случилось! Вошедшая в палату медсестра успела схватить Петрова за рубашку.

Однако Василий не смирился с неудачей. Он долго просил врачей принести ему какую-нибудь отраву, чтобы выпить ее и не проснуться. Однажды ему дали такую таблетку. Она лежала на тумбочке. Можно было губами взять ее в рот. Петров долго смотрел на нее и не решался проглотить. Не оттого, что он вдруг испугался смерти. О ней Петров мечтал как о величайшей награде. Но что-то удерживало его.

Потом он скажет, что удержало его сознание того, что скажут о нем окружающие люди, боевые товарищи. «Петров обманщик! Он сдался перед врагом, капитулировал! Говорил, что сильный! На самом деле – он слаб…»

Однажды госпитальный врач – пожилой мужчина с усталым лицом – зашел в палату к Петрову.

– Вы остались живы, – пытался он утешить раненого. – Можно сказать, вам повезло…

– Говорите, повезло! А на что мне нужна жизнь? Без рук! – послышалось в ответ. – Лучше бы осколок в сердце – и конец мучениям!

– Милый мой! У меня тоже бывают дурные мысли, – сказал врач. – Я мучаюсь, что плохо делаю свою работу, что не мог спасти того или иного раненого воина. Меня постоянно тревожит, что я не все сделал для своей Родины. А вы сделали все! Вы счастливый человек!

– Нашли счастливчика! – невесело усмехнулся Петров. – Вы ошиблись адресом, доктор…

– Нет, не ошибся! Сейчас я вам сообщу радостную новость. Сегодня по радио передали, что вам присвоили высокое звание Героя Советского Союза. Вот пришел вас поздравить. Вы свой воинский долг выполнили, и Родина вас не забыла…

Петрову и раньше говорили, что у него долг перед Родиной. Но о каком долге идет речь? Если бы он по своей слабости сдался в плен – хотя обязан был сражаться до последнего, – тогда можно было бы говорить о долге.

И, кроме того, что такое Родина? Начинается она не с ручейка, как поется в песне. Для славянина это место его рождения. И сознание сопричастности к тому, что было до него, ощущение неразрывной связи с отцами, дедами, прадедами, со всем прошлым. Петров говорил, что память предков дорога для него. И он поступал так, как поступали бы они на его месте. Он рожден на своей земле и никуда не мог от нее уйти. Это его Отечество!

Как-то Василия Петрова посетил начальник штаба полка майор Кулемин. Специально приехал, чтобы повидать, передать ему боевой привет от сослуживцев. Когда прощались, как бы невзначай сказал:

– Василий Степанович, не пора ли возвращаться домой? Вижу, вы уже на ногах. Вас полк ждет.

– Ждет? – удивился Петров.