Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

Но не только это. Бог наделил человека собственным образом, тем, что присуще только Ему, принадлежит Его сокровенным глубинам. Его глубина вошла в человека и растворилась в нем, чтобы человек мог наполнить ею среду своего обитания. Да светит всем в доме — как говорит Иисус (Мф. 5, 15). Одно из чудес христианства заключается в его светлой, редко замечаемой щедрости; среди монотеистических религий лишь оно одно легко позволяет переводить невыразимое, не поддающееся никакой догадке, в то, что может стать видимым, схвачено мыслью, совершено, изображено, высказано, изготовлено человеком. Оно несет весть о данном нам от века таланте наделять невысказываемое ответственным и прозрачным смыслом, обращать тайну присутствия Божия в межчеловеческое общение. Язык вещей, связующий нас и все бытие в единое целое, мы можем прочитать как тайнопись, обладающую безмерной значимостью. «Космос — лестница разной степени словесности, — говорит А.Ф. Лосев. — Человек — слово, животное — слово, неодушевленный предмет — слово. Ибо все это смысл и его выражение»[65]. Вся тварь в своей совокупности разве не образует свод Писания, всякое творение не есть ли одно из благословенных имен в Господнем словаре?

Да хвалят имя Господа, ибо Он повелел

и сотворились, — восклицает псалом (148, 5).

Писание твари некогда было священным, и она мучится и стенает, чтобы стать им когда-нибудь вновь. Все, что из Слова вышло, стремится в него вернуться. Его наследие имеет различные формы, которые легко перетекают друг в друга; слово как объект предстает в звуковом физическом аспекте, оно несет смысл, который мы ему придаем, служит орудием, которым мы пользуемся, или символом, который может быть вызван нашей памятью или угадан ею вновь… «То разум говорит «слушаюсь» звуку, то чистый звук — чистому разуму»[66]. Но слово может служить и внутренней своей иконе, и тогда в нем может обновиться и блеснуть то, что некогда было хорошо весьма. Потому что все сущее, тварное хранит свою перво-красоту, вложенную в него Творцом. Однако то, что было хорошо когда-то, не утрачено нами окончательно, оно живет в каких-то невидимых пластах и его еще можно найти, восстановить в себе, со-творить заново. Одно из главных призваний человека — возвращение или восстановление языковых и пластических образов, коими он был некогда одарен. Близость Божия посылает добрую весть о себе в именах вещей, в их символах, в молитвах, обращенных к Нему, в предметах, созданных «трудом человека». Благодаря Его открытости мы входим в семью тварей, носящих на себе печать Его любящего соседства. Тот, Кто есть, Сущий (Исх. 3, 14) — по ту сторону всего, что человек способен построить, выразить в словах, представить в воображении. И все же его человеческие «труды» (дела, храмы, сказания) пролагают пути, которые ведут к месту Его обитания, принимают на себя печать руки Его.

Приношение образа в качестве неисчерпаемой возможности для творчества, знака ничем не стесненного доверия, есть один из даров, принесенных на землю Воплощением Бога-Слова. Незримое отдает себя зримому, позволяет узнавать себя в том, что человек создает словом или руками, обживает в пространстве, в котором он существует. «Сын Божий стал Человеком для того, чтобы человек мог стать сыном Божиим», как говорили св. Ириней Лионский и св. Афанасий Александрийский. Однако разве Бог не стал Человеком и для того, чтобы лилии одевались лучше, чем Соломон одевался во всей славе своей, чтобы деревья могли беседовать со звездами, пчелы колдовали, жужжа, над цветами, чтобы вода принимала в себя солнечные лучи и человеческие лица могли отражать их. Бог вочеловечился для того, чтобы распахнуть, сделать видимой несказанную человечность созданного Им мира, ту, что была «от начала» во всех его способах быть для нас. Все предано Мне Отцом Моим, — говорит Иисус (Мф. 11, 27), и то, что было предано Сыну, отдано людям. Отныне (после Воплощения каждый день начинается с «отныне») то, что Христос воспринял от Отца, Он вручает человеческой свободе. Свобода способна принять и вместить этот дар, стать для него сосудом, почвой, чревом, руками и тем самым — новым источником откровения Бога в мире.

Ибо откровение — не столько внезапная молния с неба на пути в Дамаск, но скорее поток, непрестанно текущий в невидимой основе нашего существования. В этом потоке вновь и вновь «изображается» Христос во всем, что чрез Него начало быть (Ин. 1, 3). Его можно найти повсюду. Но лишь человеку, чья свобода смогла вместить или «стяжать» в себе дар Духа Святого, дано стать этим изображением и узнавать его в других, ближних и дальних. «Благодаря Духу Святому мы носим образ Сына так же как Сын есть образ Отца» (св. Кирилл Александрийский).

И мы приняли этот дар, как бы и не заметив его.