Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

Идти и пасти — в этих словах открывается пространство, распахивается широта земли и души. Идите по всему миру, но идите также и в глубь самих себя, неизменно повинуясь голосу: Ты иди за Мною (Ин. 21, 22). Будь тем, кто ты еси, стань Моей любовью, и Моей смертью, Моей жертвой и Моим священством.

Паси овец Моих

Отец, сотворивший вселенную, наполнил ее образами Своего художества. Его творение несет в себе мысль, «безумную от любви», как мог бы сказать Николай Кавасила. Создавая человека по Своему образу, Он доверил ему все образы с их цветами, лицами, запахами, сердцами. Он сообразовал все твари друг с другом, предназначил их к соработничеству и обмену дарами. Эта «предустановленная гармония» образов — не в философском, а в библейском смысле, даже нарушенная насилием человека и оскверненная бесами, не утрачена полностью при исходе из рая. В раю руки Твои сотворили меня и устроили меня (Пс. 118, 73), для того сотворили, чтобы мои руки, мое «устроение» и «вразумление» заповедями Твоими продолжали Твою работу.

О. Томаш Шпидлик, автор «Русской идеи», напоминает нам слова Гете (вероятно, навеянные Шпидлику Вяч. Ивановым: «Alles Vergängliche ist nur ein Gleichnis»[74]). Он переводит их так: «Все, что не есть Бог, есть притча о Боге». Всякая притча о Боге, заложенная в каждой твари, подобна агнцу, который нуждается в пастыре, знающем дорогу к Источнику Жизни. Само пастырство тоже есть притча, заповедь, потребность, воля собирать во Христе всех рассеянных чад Божиих. И одно из главных дел, оставленных чаду Божию на земле.

Однако, принимаясь за него, человек всегда должен будет выбирать между блаженным священством Петра и губительным — Каиафы.

VII. Время Бога <image l:href="#i_015.jpg"/> <empty-line/>

«Во гробе плотски…» (Эсхатология настоящего)

Символ веры первых христиан был краток, плотен и прост; само его звучание было в чем-то подобно вспыхнувшему внезапно свету. Апостол Павел передает его так: Ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься (Рим. 10, 9).

Исповедание это легко можно свести к его ядру: Иисус — Господь. Некогда оно обладало громадной, как будто взрывной энергией, выражавшей себя в небывалом излиянии Духа. Сила, заложенная в имени Иисуса, проникала во всякую плоть, разряжалась во все новых обращениях и соединяла обращенных в общины, облекалась в молитвы, собирала Соборы, чеканила догматы, наполняла видения молящихся. Она простирала облако свидетелей (Евр. 12, 1), проливалась с кровью мучеников, посылала одних проповедовать Евангелие даже до краев земли, других уводила в пустыню, слагалась в пророчества, в каноны катакомбных литургий…

Символ веры, заключенный лишь в имени, утверждал мессианское достоинство Иисуса и обетование спасения. Он был обращен к непроницаемому прошлому первого дня творения и одновременно к будущему, уходящему за пределы времен. Он связывал собой «мир сей» и тот, который должен прийти, соединял реальность сегодняшнего дня с чаемой жизнью будущего века. Ибо исполнилось время (Мк. 1, 15), значит, исполнение его вошло во всякое «здесь и теперь», которое открывает себя в бесконечном.

Власть имени, которое Господь избрал для Своего существования во плоти, могла покорить или растопить в себе всякое иное владычество. Крепость его и жар не иссякли и в наши дни. Мы просто не замечаем всех искр, падающих из его невидимого ядра, из опаляющего начала. Никакое ледяное потустороннее не заставит свернуться кровь имени Божия, никакое Вечное Возвращение не поймает его в свою ловушку.

Здесь, ныне, с ближними, с дальними — Иисус (есть) Господь. Он — с нами и не только с нами живущими; Его присутствие освещает собой всю историю людей, бывшую до нас. Его имя странствует со столетьями, служит устам, путям, движению, дыханию Духа во всякую эпоху. Исповеданное однажды, оно не каменеет, не запечатывается в хранилище вплоть до Страшного Суда, но несет в себе бесконечную причастность ко всему, что было, будет, есть. Оно вспыхивает вновь и вновь, окликает нас по дороге, идет поодаль или совсем рядом.

ΚΥΡΙΟΣ ΙΗΣΟΥΣ