Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

Все Евангелие умещается здесь в двух словах, несущих три вести: одна возвещает историчность Иисуса из Назарета, Который пребывал с нами, другая предоставляет нам язык для нашей веры в Отца, Которого не видел никто никогда, третья открывает таинственную полноту того, что Их союз, Их единство, конкретного Человека и непостижимого Бога, обнаруживает, являет себя в то мгновение, когда мы провозглашаем Иисуса Господом — в беспредельности настоящего. То, что мы произносим сегодняшними словами, и то, во что веруем сердцем, соединяет в себе отделенное от нас историческое событие и обетование новой встречи. Слово стало плотью в лоне человеческого существования, неотделимого от его жизненных ритмов: рождения, возмужания, старения, кончины. Господь обитает по ту сторону наших сроков, но Он — «с нами Бог», Бог той эпохи, которая выпала нам на земную долю, — «при Понтийстем Пилате», как говорит наш Символ, но также и при Нероне, Константине Великом, Грозном Иване, Сталине, в лето благоприятное, под тайной беззакония или под чем-то иным. Он — Тот, кого пророк называет Ветхий денми (Дан. 7, 13), и возраст Его включает в себя пропасть шести дней творения, но также безмерность эсхатологического чаяния о преображении всей твари.

Следуя по следам этого имени, мы находим и Младенца в пеленах, лежащего в яслях (Лк. 2, 12), Которого Его Мать когда-то носила на руках и, улыбаясь, показывала родным, которые приходили взглянуть на Него. Мы видим крест, тянемся к Воскресению, и все это вписывается в то неиссякаемое настоящее, которое было, есть и грядет и пребывает с нами как нетускнеющая икона Его обитания на земле.

Бог, став Человеком, соединил Свое бытие и с теми периодами человеческой жизни, которые составляют ткань или природу временности. Он подчинился им добровольно, хотя и остался их Господом. Назовем эту природу тварью и, может быть, даже упрямой тварью. В эпоху творения мира бывшая одной из Его овец, она стала теперь Его ярмом, пастырем, хозяином, спутником, небом, землей, друзьями, встречными, судьями и в конце концов палачом. Войдя в человеческую жизнь, Иисус уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Фил. 2, 7) времени, которое господствует над всякой жизнью. Он не уклонился от обреченности смерти и не отклонил простой радости побыть среди Своих созданий, осененных Его благословением.

Сохранил ли Он память о начале, которое предваряло собой все то, что чрез Него начало быть? Или то благодатное мгновение, когда Мария зачала от Духа Святого, тотчас стало непреодолимым пределом между вечностью Господа и пребыванием человека на земле? Исполнилось время, — повторяем мы вслед за Иисусом, — и приблизилось Царствие Божие (Мк. 1, 15), когда, выйдя из бездны до-времени, Слово сошло на землю. Вот оно рождается, растет, входит в возраст и сознание своего служения, встречает первых учеников, вступает в беседу с ними, приглашает их к себе. И они входят в дом Слова Божия, бывшего в начале у Бога.

И пробыли у него день тот. Было около десятого часа, — почему-то уточняет Евангелист (Ин. 1, 39) в интонации той же космической симфонии Воплощения, которая овладевает нами с первых звуков Иоаннова Пролога.

Хочется задержаться здесь, на минуту умолкнуть перед этим кенозисом вечности. История Бога среди собственных Его творений как-то неожиданно и непринужденно изливается в этот день и час, который становится теперь пространством ее главного свершения. Шехина, слава Божия, невидимо наполняет человеческое, временное, непритязательное жилище. И остается там навсегда.

Кажется, Иисус «устраивается» отныне во времени, как в яслях после Своего рождения. Рожденный от Отца «прежде всех век», Он пересекается с галилейскими рыбаками около десятого часа (четырех дня по нашему измерению), часа, который становится «малой церковью» на Его пути к новому небу и новой земле, когда времени больше не будет. Звук Его голоса, тени, падавшие от Его фигуры, слова, начертанные на песке Его тростью, — все они остаются как фрески, написанные красками часов, которые никогда не сотрутся в храме Его жизни.

Они сказали Ему: Равви (что значит «учитель»), где живешь? Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у него день тот (Ин. 1, 38–39).