Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

Такова этика нашего пребывания здесь: собирать все временные пласты моей жизни, чтобы заключить их в реальное, т. е. евхаристическое присутствие Господа. Человек может и должен принести Ему свои дни и часы как хлеб и вино, дабы Он мог прийти, чтобы освятить их. Каждая из мер нашего пребывания на земле — как зерно, которое может прорасти в небо, как скудельный сосуд, который способен вместить в себя полноту Его присутствия. Ибо под «шатром» такого присутствия, соединяющего в себе историю и эсхатологию, здешнее существование и обетование спасения, можем мы услышать голос из вечности: Войди в радость господина твоего (Мф. 25, 21).

Если позволить себе парафраз ап. Павла, то скажем так:

если ты живешь данные тебе дни в тот «десятый час», когда Господь встретил тебя на земле, во аде с душею, по совету преп. Силуана Афонского, с мольбой разбойника на устах, перед тайной пустого гроба и отверстых дверей рая…

или гораздо короче:

если войдешь в пламя, зажженное в имени

«ΚΥΡΙΟΣ ΙΗΣΟΥΣ»,

то, по словам Апостола,

спасешься…

Промысл или Истина, которая настигает в пути

«Вот что достойно особого поиска: понять, как приходит Тот, Кто всегда присутствует», — говорит св. Григорий Нисский.

В одной из утренних молитв Восточной Церкви есть слова, которые как будто ударяют в меня какой-то нерассуждающей, сжимающей сердце правдой всякий раз, когда я не ленюсь их читать. «…Или хощу, спаси мя, или не хощу, Христе Спасе мой, предвари, скоро, скоро, погибох: Ты бо еси Бог мой от чрева матери моея. Сподоби мя, Господи, ныне возлюбити Тя, яко возлюбих иногда той самый грех…» То, что неожиданно проступает в этом исповедании, нельзя увидеть ни в каком черно-белом фильме, если бы кто-то вздумал снимать его по моей жизни. Старая, стершаяся пленка, которую я могу прокрутить в своей памяти, не показывает мне ни единого следа какого-то удостоверенного мной посещения Божия в начале жизни и даже до самого порога зрелости. «От юности мнози борют мя страсти…», — сих борений с постыдными поражениями было сколько угодно. Но чтобы какая-то добрая няня хоть раз провела меня мимо храма, указав на него взглядом, чтобы кто-то из живущих рядом хотя бы помянул имя Божие с ощущением не пустого звука, но живого присутствия… Явившись на свет под мутным и беспросветным небом, тотчас нахлебавшись той перебродившей сивухи обманного антихристова добра и смешного злого мечтания, опоившей три поколения в России, могу ли я обращаться ко Христу как к Господу и Спасителю со дня рождения, «от чрева матери»? Но правду сказать, это старое и честное кино, которое хочет показать «все, как есть», ничего не утаивая, не дает увидеть самого главного. То, что Бог говорит нам еще до того, как мы выучим язык, на котором разговариваем, до того, как исчезнувшее в нас младенчество начинает наполняться воспоминаниями, к которым мы можем как-то прикоснуться, доносится к нам другой, изначальнейшей речью.

Творящее Слово, которое вызывает нас к бытию, не нуждается в обычном человеческом словаре. Наши слова как средство общения, как информативные блоки бывают слишком громоздки и тяжелы для него. Оно доносит себя иначе. Как птица — образ св. Василия Великого, оно кружит над безвидной и пустой человеческой породой и оплодотворяет ее собой. И рождается из безмолвия, свернутого где-то внутри нас. Просыпается и подает голос. Словно клювиком стучится из скорлупы нашего оплотнившегося я. И потом, если сумеет выпростать себя из шелухи (идей, мировоззрений и всяких грез…), легко находит приготовленное, тысячелетия назад устроенное гнездо — веру Предания, собранного, выстроенного Духом. Хорошо, конечно, когда отец с Библией, когда мать с молитвой, а если им совсем уж не до того, то Арина Родионовна, оказавшаяся вблизи, ежевечерним крестным знамением перед детским сном примут эту веру на свои руки. Однако Слово Божие, как здоровый младенец в здоровом чреве (ибо природа человеческая, от Бога данная, — все же благая), может обойтись и без акушерок. Потому что душа человека оплодотворена Словом и должна непременно родить, а роды — хоть и трудное, но естественное и благословенное событие. Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею (Быт. 1, 28). Ибо нет жизни не от Бога, и во все живущее вложен дар от Него. Так и человек рождается под знамением завета, заключенного уже в самом событии его создания. В тот момент происходит «совет на небесах» (назовите, как хотите), выносится «решение», вспыхивает мысль, зачинается «эмбрион» умного света, который входит в плоть будущего существа как залог дарованного ему богоподобия.