Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

Разве Бог не подумал о нас в вечности раньше, чем мы вспомнили о Нем во времени? Но эта вызванная из небытия, сотканная любовью мысль Божия остается пока лишь первоначальным замыслом о человеке. Потом она вступит во время, войдет в нужные клетки, соединит родительские тела, обрастет земной, знакомой нам личностью с ее жизненным путем, характером, психологией, национальным типом. И незаметно уйдет в тень, как бы прячась от человеческой скверны. Но именно это сотворенное начало человека составляет его подлинную природу. Она принадлежит эсхатологическому прошлому, но должна быть возвращена настоящему, восстановлена в нем. Природа человека несет в себе искони ей присущую, сокрытую Божию истину, которую следует вспомнить, выявить, восстановить, осуществить. И «мятется сердце наше», как говорит блаж. Августин, пока цель эта не будет достигнута.

Призвание человека — искать тот «ветхий завет», чтобы сделать его новым и вечным в себе, прочитать неразличимые письмена Божии (Исх. 32, 16), которые были некогда вписаны в нашу плоть, в наши гены, и «чувств простую пятерицу». И блажен, кто не забывает о таком призвании. Но ту запись нелегко отыскать, она кажется зашифрованной. Не Бог скрывает ее от нас, а мы сами. Потому что так или иначе сознаем: добравшись до подлинного нашего я, нам уже не ужиться в старом. Ибо всегда легче спать, чем бодрствовать. То, что называют обращением, есть лишь пробуждение к любви Божией, заложенной в факте нашего бытия. Блажен и тот, кто уже родился проснувшимся, кто никогда не засыпал.

Да, Завет был вписан в нас до нашего рождения, и весь пробег нашей жизни с ее событиями, решениями, открытиями, заблуждениями, грехами, поисками, размечен едва заметными знаками, помогающими опознать посланную нам Весть. Завет един, и вера есть его открытие. Мы говорим «верую» и тем самым отправляем «уведомление о вручении», о принятии Вести, открывшей свое лицо. Овладеваем азбукой реальности, которая есть скрытый праздник теофании. Мы пробуждаемся к тому, что когда-то было нам сказано, к тому, что пронизывает собой то, что есть в нас и вокруг.

Пробуждение происходит медленно, мучительно, исподволь, но, бывает, обнаруживает себя внезапно. Но как бы оно ни проявлялось, всегда кажется, что оно происходит «слишком поздно», как говорит бл. Августин. Конечно, «поздно» или «рано» не относятся к миру мер Господних. Работники третьего и одиннадцатого часа получают ту же плату, потому что эта плата — Христос. Полнота Его неделима; она дается вся целиком и должна быть принята или не принята вовсе. Слово предваряет всякое существование и сопровождает его; Его следует найти, а найти можно, лишь действительно пожелав.

Еще нет слова на языке моем, — Ты, Господи, уже знаешь его совершенно (Пс. 138, 4). Ты знаешь это Слово, которое только еще вынашивается — и даешь услышать Его и мне. Я лишь должен обратиться слухом к Твоему знанию. Собственной волей выбрать то, что было во мне всегда.

Истинно Господь присутствует на месте сем; а я не знал! — восклицает Иаков, увидевший во сне лестницу с Ангелами, восходящими и нисходящими по ней (Быт. 28, 16). Да и мне откуда было знать? — спрашиваю я себя после пробуждения. Но по сути, вопрос — не Иакова, конечно, но мой — поставлен неверно. С самого начала он исходит из необсуждаемой суверенности рационального я моего сознания, обнимающего собой то, что было ему угодно заметить, «подобрать», включить в округу своего понимания. Но если это я усомнится в том, что существует лишь то, что оно может увидеть или помыслить, сойдет со своего владычного трона, откуда оно озирает вселенную, то должно будет признать: с самого начала я уже знал очень многое. У меня не было тогда — это верно — лишь средств опознания того, что я воспринимал и чувствовал. Слух мой не доносил до разума зов, который окликал меня «за видимой корою вещества». А он звал отовсюду. Потому что нет в мире Божием, даже и падшем, таких тварных вещей, которые бы не были Его иносказанием. Бог всегда обращается к нам; в каждом из предметов можно найти «линию связи», которая ведет к Отцу. Он пользуется ею для Своих секретных сообщений, для Своих светлячков, рассеянных там и здесь. Беда лишь в том, что мы не способны зажечься, что, коснувшись нас, они гаснут.